Ее запах сводил с ума – хотя, казалось, куда еще больше?
– Ты слишком сладкая, Кэнди. Чересчур.
Он положил указательный палец на ее нижнюю губу, оттягивая вниз и обнажая ровные белые зубы. И облизнулся довольно.
– Воссоединение… Я так скучал, – его голос был глумливым. – А ты скучала, Кэнди?
– Пожалуйста… – прошептала девушка едва слышно. – Пожалуйста…
– О чем ты просишь? – приложил он ладонь к уху, делая вид, что не слышит.
– Отпусти, пожалуйста… Пожалуйста, – ей было так страшно, что каждый звук давался с трудом.
Лиловые глаза сверкнули.
Ее похититель откинулся на спинку стула, сложив руки на коленях.
– Не могу, – честно признался он и потер подбородок. – Или… Да-да-да.
Тонкие губы растянулись в глумливой улыбке, на щеках появились ямочки – такие бывают лишь у веселых людей, которым часто приходится смеяться. Но кому нужны чертовы каньоны на щеках, если в глазах – ненормальность?
– Поцелуй меня. До головокружения. Сама. Тогда отпущу. Как тебе идея? Нравится? – он ласково коснулся ее оцарапанного колена и с сожалением убрал руку.
Девушка часто закивала, согласная на все, лишь бы выбраться отсюда живой. В ответ ей досталась улыбка, в которой обаяние крепко смешалось с омерзением. Как виски с колой.
– Сладко целуй, Кэнди.
Шкатулка замолчала, и мужчина, дернувшись, схватил ее и вновь повернул несколько раз ключ. Приложил к уху, чтобы музыкальная капель зазвучала вновь.
«Пам-пам… Пам-пам-пам… Пам… Пам-пам-пам-пам…»
Жуткая колыбельная пробирала до костей.
– Правда отпустишь? – немигающим взглядом уставилась в страшное лицо девушка.
Темные спутанные волосы закрывали ей пол-лица. Из-за запекшейся в уголках губ крови казалось, что они опущены вниз. Ссадина на щеке была похожа на длинный шрам.
Она и сама сейчас выглядит сумасшедшей.
– Я тебе лгал? – пожал плечами мужчина, сунув руку в карман балахона.
В полутьме, поймав один из бликов, блеснуло острое лезвие ножа. Девушка инстинктивно сжалась, поняв, что это – конец. Она зажмурилась, но…
Но нож не коснулся ее плоти – разрезал лишь веревки, освобождая тяжелые затекшие руки и ноги.
А после со звоном полетел на пол.
Ее натянутые нервы также звонко резонировали в ответ.
– До головокружения, – напомнил учительским строгим голосом мужчина и вновь сел на стул напротив, устало откинул назад длинные черные волосы, а после молча коснулся темных узких губ пальцем, незамысловато давая понять, чтобы она начинала.
Он ждал. Предвкушал. Наслаждался моментом. И глаза его заволокло от желания.
