Ну, а где расположение, там и дружба.
– Слышь, Афоня! – толкнул Никиту солдатик. – Проснись, говорят тебе! Есть срочный разговор!
– Что такое? – вскинулся Улыбка. – Кто? Зачем? Тревога, что ли?
– А может, и тревога, – шепотом сказал солдатик. – Это с какой стороны посмотреть… Хотя, может, и наоборот. То есть не тревога, а просто разговор, и ничего больше.
– Иди ты куда подальше со своими загадками! – с раздражением произнес Никита. – Зря только разбудил!
– А может, и не зря! – сказал солдатик. – Говорю же, это смотря с какой точки зрения подойти.
А уж потом можно и решать – зря или не зря.
– Да ты это о чем? – не мог понять Филиппов. – Говори яснее!
– А вот ты послушай! – зашептал солдатик. – Стою я, значит, на посту. У блиндажа, где располагаются наш взводный и фельдшер. И является туда наш ротный… Ну, ротный так ротный – мне-то какое дело? Значит, так надо, коль явился. Ладно… А только все равно разбирает меня любопытство. А вдруг, думаю, сейчас объявят наступление! Или какую-нибудь передислокацию? Ну, я и прислушался, о чем они судачат…
– Мне-то какое дело? – зевнул Никита.
– Ну, наступление. Ну, передислокация. И что? На то и война.
– Так говорили-то они про тебя! – шепотом воскликнул солдатик."
"– Про меня? – равнодушно спросил Улыбка. – С какой это стати им говорить про меня? Я что же – отдаю приказы о наступлении? Перепутал ты что-то, землячок…
Конечно же, равнодушие Никиты было показным. Внутри у него вдруг зазвенела какая-то струна – тревожная и тягучая. В самом деле, зачем ротному и взводному говорить о нем? Да еще среди ночи? Что же, ротный только для того и явился ко взводному, чтобы поговорить о нем, о Никите? Вернее, конечно, о бойце Афанасии Рыбакове? Это о чем же? Чем Никита так заинтересовал ротного? Ночной разговор всегда таит загадочность, а вместе с нею и опасность.
Уж об этом Улыбка знал распрекрасно.
– И вовсе я ничего не перепутал! – обиделся солдатик. – А говорю так, как оно и было. То есть как я это услышал собственными ушами!
– Ну, и о чем же именно они говорили? – все с тем же нарочитым равнодушием спросил Фи-липпов.
– Да как сказать… Ротный, значит, спрашивает у взводного: у тебя мол, воюет боец Афанасий Рыбаков? Да вроде у меня, отвечает взводный. Ну, и как воюет? Хорошо воюет, исправно: вот вчера добыл языка. А что такое? Для чего ты спрашиваешь? Да так, отвечает ротный. Спрашиваю, мол, и спрашиваю… Ты только, говорит он взводному, никому не распространяйся об этом нашем разговоре.
