Рат ушёл в сторону Мухомора, а друзья остались на скамейке. Над «Олимпусом» плыли причудливые облака, похожие на пушистые комочки ваты. В вышине планировал коршун. Вершины гор за озером казались начищенными, их снежные макушки ярко сияли на солнце. Кругом не было привычного шума, дети бродили сонные, большинство никак не могли собрать свои вещи.
– А хорошо бы приехать сюда, только без всяких детективных приключений? – спросил Артур.
– Возможно, – согласилась Роза, – но со вторым гарантий никаких.
– А хочется пожить спокойно, – сказала Виола.
– Ага, – кивнул Люк, – без бешеных Ларсов. Просто велики, поездки на озеро и всё такое.
– Соскучилась по Трясине, – призналась Роза, – и по маме с папой, и по бабушке с дедушкой. Они из санатория как раз вот-вот вернутся.
– Ой, – Виола достала из кармана жужжащий телефон, – это мама. Да, мам. Привет! Ага, почти собралась. В четыре. А ты как? Уже дома? Что?! Ты победила?! Поздравляю! Ты крута! А? Что? Да не было у нас тут ничего особенного. А, тебе уже позвонили…
Видимо, директор связался с их родителями по очереди.
Мама Артура трагически шептала в трубку:
– Я подам на них в суд. За такую опасность. Без нас больше никуда.
Артур поморщился:
– Мам, мы же договорились, что я взрослый. Дай трубку папе. Да, пап. Все целы. Всё нормально. В четыре автобус. Вечером увидимся!
И положил трубку. Отец Люка был краток, и сын отвечал ему так же:
– Цел. В безопасности. Не надо наказывать. Вечером. Пока!
А дедушка Розы, который считался главным в вопросах её воспитания, неожиданно сказал:
– Чувствовал я, что-то не то.
Влоги у тебя изменились.
Роза была в шоке:
– Вы смотрите мой канал? И бабушка?!
А когда положила трубку, повернулась к друзьям:
– Они уже стопку книг купили для «Олимпуса». А я думала, они не умеют даже браузер открывать!
Покидать лагерь было грустно, и кое-кто у автобуса всплакнул. Софи крепко держала за руку Эмиля. Он возвращался домой с тётей и сестрой на служебной машине. Шепнул что-то Софи, и у той челюсть отвисла.
– О, дорогой! – Она повисла на шее Эмиля, а все стоящие рядом спешно отвернулись.
Эмиль покраснел:
– Я ребятам скажу, погоди.
Эпилог
Июль в Трясине был непривычно жарким. Стебли мышиной ягоды, опутывающие трехэтажные домики, никли под жаркими лучами солнца. Брусчатка была накалена, на заборах сохла и трескалась краска.
Жители города искали тень и при первой возможности прятались по домам. Или старались делать свои дела пораньше.
