Молчала. Ждала, что богиня продолжит, что все же закончит начатое, и женский голос вновь послышался в моей голове."
"«Я помогаю людям, если того требуют обстоятельства. Но все же я не всесильна, да и есть некий запрет, через который перешагнуть попросту не имею права, – Амелиста затихла. Послышался ее печальный вздох и снова слова: – Я могу дать успокоение, внушить умиротворение, отчего семейный очаг горит ярче и ссоры со скандалами уходят из домов жителей, но мне запрещено вмешиваться в то, что изменит мир, понимаешь? Нельзя…»
– Понимаю одно – ты хочешь мне что-то сказать, но не говоришь этого, – прошептала взволнованно я, сжимая пальцы в кулаки.
– Поделись со мной, что ты знаешь? Я не дура, Амелиста! Чувствую твою печаль и дикое волнение! Твои слова про Самиру до сих пор не выходят у меня из головы, а этот герцог только еще больше вселяет ужаса! Что происходит?! – ответом было молчание. – Ведь ты знаешь! – не выдержала я, взрываясь и чуть повышая голос, но потом тут же замолкая и бросая взгляд на Кристиана, который поморщился во сне.
«Как говорит наш отец, мы не имеем права вмешиваться в судьбы людей. Они сами себя наказывают за свои поступки. Мы лишь наблюдатели с небес, не более…»
– Это не ответ! – грудь учащенно вздымалась. Я чувствовала надвигающуюся беду. – Я помню, когда умерла и просила дать мне шанс… – произнесла тихо.
«И тебе его дали», – произнесла богиня.
– На сколько дали? На месяц?! Тогда лучше бы вообще не давали! – фыркнула я. – Что ждет мою семью?! Я не хочу их терять! – голос дрогнул, но я смогла взять себя в руки.
– Не понимаю зачем мне дана эта сила вообще! Да еще и от вашего отца!
«Я расскажу тебе легенду, которая утратила себя за прошедшими десятками веков. Когда-то на земле царил хаос. Смертные творили, что хотели, проживая каждый день так, как последний… »
Мысленно представила себе весь этот ужас и стало немного не по себе. Перед глазами сразу предстали оргии на улицах, пьянство на каждом углу, разбои и насилие. Плач детей, потому они и даром были никому не нужны, запах крови, ведь люди делали, что хотели, руководствуясь своими эмоциями…
«Примерно так, все правильно, – подглядела мои мысли Амелиста.
– Так вот. Наш отец смотрел на это свысока, уверяя, что ни в коем случае не вмешается в происходящее. Ведь он считал и до сих пор считает, что смертные, этот как дети, которые учатся на своих же ошибках, ""разбивая колени"". Могу сразу сказать – он горд и никогда не признает свои ошибки.
