Нам есть о ком думать помимо друг друга.
– Ах… – простонала Мальвина моя, и я сорвался: протаранил вход и практически сразу захлебнулся сумасшедшим оргазмом. Упругие стенки, горячо, влажно – у меня не было шансов выстоять, только в ней себя оставлять. Ничего, ночь долгая, светлая, а во мне еще много сил.
– Кать, – я поцеловал мокрые прядки на виске, сзади обнимая ее, – выходи за меня?
– Полонский, это, по-твоему, не торопиться?
Не знаю, почему, но мне всегда было важно, чтобы Катя моей была по закону: перед государством, людьми, богом.
Венчались мы тоже по моей инициативе. Наверное, на подсознательном уровне боялся потерять, а так вроде моя, даже бумажка подтверждающая есть. Боялся, что недостойным могу оказаться, что уйдет. Подстраховывался, да не там. От своей блядской низости таблетку нужно было выпить.
Я стиснул ее в объятиях: ногами и руками, чтобы ближе быть, ни миллиметра раздельно.
– Тем более по залету. Снова, – добавила она.
– Давай по любви? – довольно улыбнулся я.
Катя поерзала, поворачиваясь ко мне и очень серьезно сказала:
– Не спеши.
"
"Я понял сразу. Больше не буду на танк залезать и переть напролом. Чтобы счастье не спугнуть. Я снова дома и не противно в зеркало смотреть. Нашел себя.
– Дым, ты поедешь инспектировать отделку Саввинской ривьеры? – спросил Костик с порога. – Или самому?
– Нет. У Кати узи-скрининг. Она меня пригласила, – не сдержал улыбки. – Там по графику что-то проверить нужно, ну и пол, может, узнаем. Тридцать недель почти, а мелкий все прячется.
– Поздравляю, – мы от души обнялись.
– Ну а вообще, как у вас?
– Скажем так: вещи перевожу постепенно. Мы учимся заново быть парой. Чувствовать и слышать друг друга. Черт, я, кажется, реально повзрослел, – признался задумчиво и на друга посмотрел: – Костян, если полюбишь женщину по-настоящему, не повторяй моих ошибок. Это полный пиздец. Просто поверь мне.
– Да ладно, – отмахнулся он. – Мне до этого не дожить.
Я не стал настаивать и тем более вдалбливать ему в голову. Лучше учиться на чужих ошибках, но некоторые усвоить можно только, если по голове треснуло.
– Что это? – обернулся на дверь Костик.
– Не знаю, – я поднялся. Возня какая-то в приемной. – Что за херня?! – выругался тихо. Какого ху… художника Вика здесь делает?
– Вадим Александрович, – Ксения стояла на страже моего покоя, – я вызову охрану. Госпожа Зимина не понимает слов.
– Вадим! – она бросилась ко мне и ткнула мобильным практически в лицо.
– Это что такое? – прочитав, ошарашенно на нее посмотрел.
