От его прикосновения я вздрагиваю и начинаю дышать с бешеной скоростью. В ноздри ударяет парфюм, состоящий из кожи, древесных и каких-то сладких нот. Этот запах идеально подходит Кэшу.
– Ты помнишь, какая была моя любимая игра?
Он надавливает пальцем на нежную кожу на шее и начинает медленно проводить им вниз, пока не задерживается на впадине между ключицами. От быстрых ударов моего сердца мне становится больно.
– Прятки, – шепчу я.
– Верный ответ, – произносит Кэш. – А ты помнишь, кто из нас постоянно проигрывал?
– Нет, – лгу я.
– Я всегда тебя находил.
Его рука движется дальше и спускается к верхней пуговице на рубашке. В холле уже никого нет, кроме меня и Кэша. Все ушли на занятия, и по моей спине пробегает холодок.
– Ты всегда плохо пряталась. Ты хотела, чтобы я тебя находил, не так ли? – он теребит мою пуговицу, и в моих глазах начинает щипать.
Передо мной возникают воспоминания из детства. Наше идеальное время. Мы были беззаботными и счастливыми, пока мне не пришлось уехать.
– Что ты делаешь? – я отступаю назад, но позади меня не остается свободного места. Боюсь, еще немного, и я провалюсь внутрь шкафчика. – Если ты не оставишь меня – я буду кричать.
Кэш наклоняет голову и зловеще усмехается:
– Твой отец запретил мне к тебе приближаться. Ты забыла, как я относился к запретам? – взгляд его синих глаз ужесточается. – Ничего не изменилось. Я поймаю тебя, прежде чем твой папочка успеет тебя от меня спрятать.
Сказав это, Кэш отступает назад и разворачивается.
– Беги на урок, принцесса. Хорошим девочкам не положено опаздывать, – бросает он перед тем, как уйти, ни разу не обернувшись.
Преступления были приписаны Альберту ДеСальво на основании его признания, судебных разбирательств и экспертизы ДНК.
Глава 3 «Кошмар»
Следующим днем вместе с водителем Патриком я еду по шестьдесят второму шоссе. Эта дорога ведет к плотине Вачусет. Она окружена лесным массивом, среди которого проложены старые железнодорожные пути и туннель.
Почти сто лет назад по нему следовали грузовые и пассажирские поезда. Но к концу пятидесятых годов перевозки прекратились. Железнодорожные пути оказались под завалами снесенного моста, и вскоре туннель Клинтона стал излюбленным пристанищем диггеров* и любителей граффити.
И сегодня я исследую его снаружи и изнутри.
Взяв рюкзак, лежащий рядом со мной на заднем сиденье, я открываю молнию и в очередной раз проверяю его содержимое.
