Ну изменил я ей, и что такого? Я — мужик, в конце концов.Не бывает моногамных мужиков — это всем известно. Р'СЃРµ они С…РѕРґСЏС' налево, а если доказывают обратное — РІСЂСѓС'. А жена… Ну, как-РЅРёР±СѓРґСЊ переживет.— Эй, ты куда это собралась? А ну поставь чемоданы!А что такого я сказал? Жена должна знать СЃРІРѕРµ место.̍...
А она, ежедневно как пчелка трудящаяся дома, оказывается ни дня не работала и не заслужила ничего.
Главное — муж позаботился обо всем: квартиру, машину на маму оформил. Будто заранее к разводу готовился! И как Ангелина этого не заметила? Не придала значения, дурочка. Наивная, влюбленная, доверчивая дурочка.
«Пусть подавится своим добром, пусть!» — причитала про себя Ангелина, заваривая для Верочки фруктовый чай.
Ангелина себе заработает, не безрукая. И дочь вытянет.
Но если уж совсем честно и откровенно, то обиднее всего было не за квартиру, джип Тимура или даже алименты.
Когда Ангелина только-только забеременела, нашла в его машине под сиденьем малиновую помаду «Шанель». Тогда Тимур еще ездил на пятилетней «мазде», а не как теперь — на новеньком «мерседесе».
Ангелина знала, каких денег стоил с виду неприметный черный тюбик Шанель, поскольку совсем недавно гуляла с подругами по магазину косметики и ради интереса спросила.
— Откуда это? — с укоризной в голосе спросила она тогда у Тимура.
— Кто-то из друзей забыл, — пожал он плечами.
— У тебя друзья — парни… — подметила она с круглыми глазами.
— Ну значит, какая-нибудь подруга друга, что ты прицепилась к этой помаде, Лин? Ты что, мне не доверяешь? Изменять не планирую. Я тебе, вообще-то, предложение сделал, цени!
Ангелина оценила и полностью удовлетворилась этим объяснением.
Осознать, что тебя никогда не любили, и вся твоя замужняя жизнь — ложь, оказалось настолько больно, что Ангелине хотелось стонать в голос и бесконечно плакать.
«Ничего не видела, ничего не замечала, слепо верила… Как я могла так верить? Как могла считать, что мой муж никогда не изменит? Я должна была всё понять намного раньше!» — корила себя Ангелина.
— Мама, я устала, — проговорила Вера, наевшись до отвала.
— Пойдем отдыхать, — кивнула она дочери, бросив взгляд на часы: уже девять вечера."
"В спальне располагалась одноместная широкая кровать, а в гостиной — большой диван, телевизор и симпатичный кофейный столик.
Вера тут же облюбовала диван — очень ей оказалось весело на нем прыгать. И Ангелина решила — спать будут в этой комнате.
