Открывает ящик, там коробки с патронами и стволы с глушаками.
— Давайте быстро: разобрать, собрать, проверить на работоспособность, зарядить. Минута по нормативу, — не глядя, разбирает свой.
Мы с Ярой тоже подхватываем по одному. В полной тишине щёлкают железные детали оружия. Яра морщится, с раздражением встряхивая кистью, и немного тормозит. Вывих даёт о себе знать.
— Готово, — вразнобой кладём заряжённые стволы.
— Чего положили? Забирайте.
Поставив на предохранитель, засовывает свой за пояс. Молча переглядываясь с Ярой, повторяем манёвр.
— Палёво… — оглядываю я Яру. — Стволы видно.
— Это не всё…
Пошарившись по ящикам, достаёт три «кевлара». Все три слегка покоцаны. В носителей явно стреляли. Молча облачаемся в бронежилеты. Дальше идут стандартные чёрно-серые маскировочные куртки с капюшонами. Яре великовата. Она закатывает рукава. Полкан критично оглядывает нас.
— Главное, чтобы не в ваши бестолковые головы. Остальное вылечим.
— Будет перестрелка?
— Тьфу-тьфу… — гневно смотрит на меня.
— Никаких мне перестрелок.
Пока идём на выход, связывается со своими людьми, выясняя все детали — сколько человек выходило-заходило… кто именно… когда… Останавливаемся у его тачки. Достаёт сигареты, открывает. Берёт одну себе и протягивает пачку мне. Яра, закусив губу, жадно смотрит на пачку.
— Мои беременные невестки не курят, — мстительно прищурившись, кивает ей на заднее сиденье.
Яра чуть заметно закатывает глаза, но послушно ныряет в машину.
Амнистия! Для неё так точно. Невесткой назвал.
И я цвету, как кактус, пытаясь спрятать улыбку.
— Не скалься, с тебя это ответственности не снимает. Там трое. Мамедов, его брат, и, судя по всему, его женщина. Она и заботится о Софии.
— Заберём, — пожимаю я плечами.
— Ты что, не понимаешь? Забрать — не проблема. Проблема сделать так, чтобы не дали тревогу по остальным точкам. Они же побегут как тараканы. Наши начнут реагировать. Это спальные районы. Тьма штатских, дети. Начнётся хаос! Это раз. Мне нужно сейчас будет снять приказом наблюдателей с той точки, где Мамедов держит Софию.
Никогда я не смогу объяснить, зачем это сделал накануне операции. Но если не сниму, они нас смониторят… И это будет трибунал. Это два.
— Каковы последствия?
— Непредсказуемо, — вздрагивают его ноздри. — Давай за руль…
Отзванивается, снимает пост. С ним пытаются спорить. Но он рявкает свой «приказ!» и скидывает вызов. Отдаёт мне телефон с картой и точкой назначения.
— Волосы распусти… чтобы шрам «не было видно».
