Что мы потом все подробно обсудим. Вот только что мы потом обсудим? Ведь со временем ничего не изменится."
"Кем надо быть, чтобы сказать подобные слова о маленькой, беззащитной девочке?
Конечно, когда я родила Еву, кристально ясно видела, что Максим не стремился с ней водиться, проявлять сильные чувства. Но он и к своим собственным дочкам относился ровно так же. В основном детьми занималась я.
Как-то муж сказал: «Кристина, что ты мне суешь этих детей? Я не умею с ними обращаться».
На мой резонный ответ, что я тоже не умела, пока они у нас не появились, он лишь отмахнулся.
Пообещал: «Вот подрастут, тогда уж я буду больше ими заниматься. Я их очень люблю, просто это не мужское дело возиться с малышней».
Я повелась на это, как последняя дурочка. Решила, что он, как и большинство мужчин, по натуре сухарь и попросту не умеет выражать чувств. Но это же не значит, что плохой, так? Подумала – ну и ладно, дочки вырастут, тогда у отца будет с ними больше общего. Как могла старалась, воспитывала их. А тут оказывается, что Ева – только моя дочь и ему на нее плевать.
Впрочем, Саша с Таней тоже, по ходу дела, не сильно ему нужны, раз он предложил мне вместе с ними уйти в никуда.
– Я была права! – тем временем сообщает мне Светлана.
– В чем? – не сразу понимаю.
Оглядываюсь на подругу.
Она сидит за столом важная-преважная. Очки на нос напялила, бегает взглядом по экрану ноутбука, читает:
– Вот тут на одном сайте пишут четко: «Супруг не имеет права распоряжаться имуществом без разрешения супруги. Для продажи квартиры он должен получить нотариально заверенное согласие».
Ты давала такое согласие на переоформление вашей квартиры на его маму?
– Естественно нет! – громко возмущаюсь.
– А если нет, в таком случае сделку можно оспорить. Также доказать по переводам, что ты потратила на эту квартиру приличную сумму. Ведь вы же не наличкой расплачивались за квартиру, так?
– Не наличкой, – киваю. – Свет, мне нужен хороший адвокат! Такой, чтобы сожрал Максима с какашками и не подавился…
– Однозначно! – подруга поправляет на носу очки.
В этот момент из прихожей раздается трель дверного звонка.
Мы спешим к двери, по очереди заглядываем в глазок. Видим морду моего благоверного.
Стоит в рубашке и джинсах, весь из себя гордый, ждет, пока откроют.
Вот только никто ему не откроет!
– Кристина! – орет он, наконец не выдержав. – Я же вижу, ты смотришь в глазок, выходи, что за детский сад?
Не выхожу. Молчу. И Света молчит, застыла и, кажется, вся превратилась в уши.
