Погрузить её в приятную суету, а там уже всё произойдёт так, как и должно…
Едва Люба промолвила слова приветствия и вошла в комнату, как вихрь из детской толпы закружил её в водовороте, наполненным смехом и тысячами вопросов.
Женщине ничего другого не оставалось, как погрузиться во всю эту кутерьму и стать участником игр и детского веселья.
Постояв какое-то время в дверях и понаблюдав за ними, пошла на поиски Ивана, который, скорее всего, прятался у себя в комнате.
- Ванечка, - произнесла я, отворив дверь в детскую спальню, которая принадлежала и другим ребятишкам, но сейчас пустовала.
- Иван, я знаю, что ты здесь, - произнесла снова, прикрывая за собой дверь. - Вылезай давай. Поговорим.
Под кроватью послышалось шуршание, но так никто не появился.
Тяжело вздохнув, подошла к кровати и опустилась перед ней на колени.
Откинув покрывало, заглянула под металлическую сетку, прикрытую тонким матрасом, и беззвучно выдохнула. Здесь он. Забился в самый угол и лежал, смотря на меня волчонком.
И ведь не трудный ребёнок.
Послушный мальчик с добрым сердцем, а сейчас, будто другим сделался. Снаружи всё тот же, но глаза… глубокие, будто за эти дни повидавшие такое, что дурно делалось. Несколько дней, а так ребёнка поменяли…
Все мои старания похоронили. Весь труд, кропотливую ежедневную работу. Но разве я могла теперь сдаться? Отпустить. Забыть его. Ведь никто не говорил, что будет просто. Мне дали второй шанс, и я ни за что теперь не упущу его.
- Я скучала по тебе, - улыбнувшись, сказала ему.
Мой маленький.
Столько дней без присмотра. Волосы спутанные, на щёчках грязь. Ел ли он что-то все эти дни? На улице выживать приходится, бороться, но он мал ещё. Не под силу такое.
- Смотри, что у меня есть? - вспомнив о шоколадном, его любимом батончике, отыскала его в своей сумке. Купила его в тот день, когда он сбежал. Так и носила его, зная, что когда он отыщется, непременно захочет своё любимое лакомство.
- Держи, протянув ему, улыбнулась. - Давай же…
Ванечка, сглотнув, сделал робкое движение рукой, а потом отвёл взгляд в сторону, так и не прикоснувшись к сладости.
- Не хочешь? Ну, в другой раз…- поджав от досады губы, произнесла как можно ровнее я. – Тогда, может, поговорим?
Услышав последнее, мальчик вначале насупился, а потом и вовсе повернулся к стене лицом.
Не мог он говорить. Травма. Знала об этом прекрасно, но всегда надеялась. Ждала чуда.
Маленький мой. Как же я его хорошо сейчас понимала. Он желал свою маму и быть с ней, а не это всё.
