Мистер Китинг, Тодд и другие глядели на сцену, наслаждаясь и трепеща одновременно. Нокс большую часть спектакля пропустил, поскольку завороженно глядел на Крис и одновременно старался ничем себя не выдать – а Крис его внимание уже начинало нравиться.
Когда музыка стихла, Пэк остался перед зрителем в одиночестве. Обращаясь будто бы ко всему залу сразу, он в действительности говорил лишь с отцом, по-прежнему стоящим в самом конце зала. Он начал:"
"Коль я не смог вас позабавить,Легко вам будет все исправить:Представьте, будто вы заснулиИ перед вами сны мелькнули.
И вот, плохому представленью,Как бы пустому сновиденью,Вы окажите снисхожденье.Мы будем благодарны ввек.Притом клянусь, как честный Пэк,Что если мы вам угодилиИ злобных змей не разбудили,То лучше все пойдет потом.Давайте руку мне на том.Коль мы расстанемся друзьями,В долгу не буду перед вами.Монолог Пэка был искренним, им пьеса завершилась. Опустился занавес, и грянули бурные овации. Ни у кого из ребят не осталось сомнений в том, что у Нила действительно большой талант к игре.
Когда они повскакали с мест, к ним немедленно присоединились и остальные, криками «Браво!» призывая Нила и других актеров выйти на бис.
На поклон выходили по очереди. Сорвавшая аплодисменты Джинни послала улыбку Чарли, хлопавшему и кричавшему громче всех. Улыбнувшись Крис, Нокс перестал аплодировать и взял ее за руку. Та не сопротивлялась.
Когда к зрителям вышел Нил, приятели приветствовали его шумными рукоплесканиями. После поклона актеры рассеялись по залу и смешались с толпой.
Кто-то из публики, напротив, бросился к сцене с поздравлениями.
– Прошу родственников и друзей пообщаться с участниками спектакля в фойе! – раздался в микрофон голос директора.
– Нил! – окликнули его Тодд и компания. – Встретимся снаружи! Ты был на высоте!
Стоявшую на подмостках Вирджинию окружила толпа поклонников. Проигнорировав просьбу, Чарли метнулся к ней. Подбежав, он услышал, как девушку нахваливает какой-то другой молодой человек, и заметил, что парень, игравший Лизандра, приобнимает ее.
– Поздравляю, Джинни! – произнес тот, заключая ее в объятия. Но Далтона этим было не запугать, и, расталкивая всех, он начал пробираться к юной мисс Дэнберри.
– В твоей улыбке прелесть мая, – преисполнившись серьезности, произнес он. Заметив это, Джинни одарила его улыбкой. Взглянув друг другу в глаза, они не отводили взгляда до тех пор, пока Лизандр, неловко усмехнувшись, наконец не ретировался.
