Невеста дракона Лорда остается глухой до его исходных намерений, хотя и подозревает их с самого начала. Силия переживает судьбу своего народа с неосмотрительной открытостью, заставляющей бросаться в глаза. В этой истории атмосфера напряженна и острока, как драконий хвост на холодном камне зимнего вечера....
Слишком плотно сидят.
Был бы здесь инквизитор, он бы знал, что делать. Но из-за голоса в голове я, кажется, забрала у него ключ от миров. Он навсегда будет заперт там? Или навсегда тут не дйествует. Правило двадцати четырех часов. Что если он там погибнет? А может уже?
Нет…
Гоню прочь от себя эти мысли, потому что инквизитор не из тех, кто сдается. Он справится, и я не должна опускать руки!
— А тебе-то что? Одной умирать не хочется? — тем временем язвит Зелла.
— Спастись хочется. И чем больше ты язвишь и упрямишься, тем меньше у меня шансов придумать план.
— План? — усмехается Зелла.
— А лучше сидеть и ждать полнолуния? — резонно отвечаю я, и девушка, кажется, меняет мнение.
— Те двое впитали в себя силы Джины, как и ты. Так что они заменяют предметы. Ты вот вместо шкатулки. А принцесса — носительница крови врага. Самого короля матушка сюда притащить не смогла, разумеется, но дите тоже подходит, — фыркает Зелла.
— Принцесса? — переспрашиваю я. Значит, не показалось. — И как она ее сюда заманила? Как тебя вывела из-под стражи?
— Внушением! Тем самым, которое она получила, когда ты забрала себе силы из шкатулки и стала одной из частей смертоносного оружия! Так понятней? Или в сотый раз надо повторить? — рычит Зелла, но я не обращаю внимание на ее колкости.
Мне куда важнее другое.
— Значит, теперь силы шкатулки во мне? Что это за силы?
— А что? Думаешь, что сможешь их применить? Часть про запечатанную здесь магию тоже прослушала?
— Можно уже без сарказма? Ты жить хочешь?
— Я мести хочу! — рычит Зелла и сейчас в точности походит на свою мать.
Но не мне судить, хорошие они или плохие. Единственное, что я должна сейчас сделать, это спасти девушек и найти Эйрала.
Только как это сделать?
— Никак, — отвечает Зелла. — Никто сюда не придет. Матушка годами скрывалась. Стирала память всем, кто мог хоть что-то заподозрить. Она не спешила, собирая часть за частью осколки силы и души Джины. Ее вел голос Джины, который она начала слышать после того, как нашла флейту. Она делала это так осторожно, что комар носа не подточит.
Но еще куда страшнее становится от мысли, что я его никогда больше не увижу. Не ощущу его прикосновений. Не услышу его голос.
Нет. С ним все в порядке, иначе, если верить легендам, я ощутила бы боль, если с ним что-то случилось. Мы ведь истинные.
