В целом, ситуация очень даже подходит. Вот бы ещё вспомнить, что помимо перерождения было в их книжках. Любовь? Испытания? Героиня становилась супер-мега-сильной и крошила врагов направо и на лево? Нечто подобное там точно было. Тяжело вздохнув, принялась крутить и вертеть в голове эту мысль. Не зря ведь говорят, что миров великое множество. Никто достоверно не знает, что ждёт душу после смерти телесной оболочки. Многие пережившие клиническую смерть упоминали туннель и белый свет, но у меня их не было. Это уже странно.
Первое, что я увидела в этом мире, была кричащая женщина и эта комнатушка. Они словно возникли из ниоткуда, подобно переключившемуся кадру. Возможно, — я вновь прикусила губу, часть воспоминаний куда-то исчезла.
— Что же мне теперь делать? — тихо пробормотала я, совершенно разбитая после всех умозаключений.
«Жд-дать знак» — вновь вынырнула из подсознания Глория, знатно испугав меня.
— Никогда не любила ждать у моря погоды, — буркнула я, борясь с раздражением.
Какой ещё знак? Камень на голову, с кратким пояснением моей дальнейшей судьбы?
«Созд-дающий никогда не б-бросает д-дитей своих, — начала проповедь девушка, явно являясь истинной фанаткой местного божка.
—Он т-точно под-даст нам знак, в-вот увид-дишь!».
Святая наивность, тьфу. Вот как таким фанатикам что-то доказывать? Я и в родном-то мире не особо верила во все эти религии, что уж говорить за совершенно незнакомый мир и его пантеон. Прикрыв глаза, сосчитала до пяти, медленно выдыхая.
Не время, Вика, для ссор с новой соседкой по телу.
— Хорошо, знак так знак, — медленно протянула я, открывая глаза. — Чем ты обычно занимаешься? Почему тебе запретили выходить?
«Я-я обычно п-помогаю слугам,— начала перечислять Глория, —м-молюсь и ин-ногда с-собираю т-травы. А в-выходить н-нельзя, п-потому что г-гости в-важные едут».
— Значит, тебя стесняются? — уловила я главное, и самое неприятное."
"«А к-как же,— чересчур легко призналась девушка, отчего я даже впала в ступор.
—Бел-льмо на род-ду н-никто не л-любит».
— Всё с тобой понятно, — тяжело вздохнула я.
Она была той, кем пытались сделать меня. Сломленной безвольной служанкой, недостойной ничего в жизни. Видимо, в Глории был слишком слабый стержень, что не выдержал всеобщего презрения из-за статуса. Мне было невероятно жаль девушку, которая смирилась со своим положением.
Детские воспоминания полезли в голову, сжимая её в тиски. Я несколько раз встряхнула ею, прогоняя их.
