Скоре. Скорее. Скорее.
Скорее из этого ада.
Туда, на улицу. На воздух. На свободу.
Легкие как будто закололо иголочками. Паника внутри гнала меня бегом. Я даже не успевала замечать, куда бегу. Просто перебирала ногами, даже зеленого сигнала не дождалась на светофоре. Бросилась вперед, лавируя под возмущенные гудки машин.
Куда мне?
Не знаю!
Главное – подальше от этого ужасного дома. Все. Я больше не могу. Лучше ночевать под мостом без денег и документов.
Выдохлась я в каком-то сквере.
Обессилела резко. Как будто ниточку из меня выдернули.
Накатила боль. Заболели ребра, куда попал кулак мужа. Заболели ноги от непривычного бега.
На ближайшую скамейку я просто рухнула.
Откинулась на спинку со стоном. А потом закрыла глаза. Просто посижу. Мне надо полчасика. Просто полчаса тишины и спокойствия. Без всяких внешних угроз.
Что делать дальше, я буду думать потом.
Язык во рту распух после бега. Хотелось пить, но встать и дойти хоть до какого-нибудь ларька с напитками сил не было. Ничего, перетерплю.
Всю жизнь терплю.
То одно, то другое.
Накатила дикая жалость к себе. Такая жгучая, что слезы вспухли под веками. И просто потекли. Без рыданий и прочего. Тихая слабенькая истерика.
Я – сирота.
Муж – урод.
Даже человек, который пообещал спасение – делает это только ради своих целей. Каким бы он хорошим не был, я в розовых пони, причиняющих добро безоплатно, уже не верю.
Всякой помощи есть своя цена.
А мне нечем платить. Я закончилась."
"Я громко зашмыгала носом. Ну, вот. Уже и нос потек.
Я достала из сумки скомканный платочек. Высморкалась от души и запихнула его обратно. Разгоряченное тело стало охватывать холодом.
Вечер уже.
Надо что-то думать. Про ночевать под мостом я, конечно, погорячилась. Я боюсь оставаться одна на ночь в городе.
Я разблокировала телефон.
На карточке нет даже тысячи рублей. В списке контактов – ни одного человека, к которому можно обратиться за помощью. Да их всего там около двадцати человек. Сеня методично заставлял меня избавляться от любых знакомых.
Вот и доизбавлялась.
Я закусила губу. И сразу же зашипела от боли.
Разбил же!
Во рту снова появился железистый привкус. Опять кровь. Я легонечко ощупала губу языком. Ну, точно. Распухла. Несильно, но кусать ее сейчас точно не стоит.
В круглом зеркальце отразилось измученное лицо.
И новый синяк от пощечины. Он только еще наливался, но я уже чувствовала тяжесть под кожей.
Н-да... На что только Роман умудрился повестись? Я же выгляжу как моль бледная.
