И неожиданно кивнул как знакомой! Как будто пригласил посмотреть тоже.
Я боязливо бросила взгляд на камеру.
Роман лежал на лавке. Руки под голову заложил, ноги скрестил. И... пел. Глухо, нараспев, но ясно:
– Вскормленный в неволе орёл молодой...
Я вдруг, как будто не я на самом деле, улыбнулась.
Надо же...
Он Пушкина знает наизусть.
И это моя первая улыбка. Первая улыбка за сколько дней? Недель? Я улыбнулась еще сильнее. Своему осознанию и тому, что видела...
Мой сосед просто лежал и пел, как будто отдыхал в санатории, а не в камере.
Несгибаемый человек.
Ему всегда всё нипочём?"
"– Слышь, орёл, мать твою, - хмыкнул мужчина. – Вставай!
– Ворон, не мешай вдохновению, - Роман не открыл глаз. Но голос сразу стал другим.
Насторожился? Почуял?
Он сел рывком. Обвел нас взглядом.
И прикипел взглядом только ко мне.
Такое ощущение возникло, что больше он ничего не видел. Для него больше ничего не существовало. Он поднялся, подошёл к двери и, когда ее открыли, вышел.
Даже не глянул на полицейского, который что-то мямлил про бумаги.
Просто подошёл ко мне. И...
Обнял.
Не резко. Не жадно. А как будто знал, что я не убегу. Прижал, носом коснулся виска. Выдохнул жарко, раздул волоски. Я замерла, не дыша. Его руки обжигали даже сквозь одежду.
– Испугалась, солнышко? – теплый шепот прямо в ухо встряхнул сознание до самого дна. – Прости.
Мурашки по спине. Волосы на затылке встали. А внизу живота от близости мужчины - странное, стыдное... что-то.
– Уу. Так, значит, вы и есть его девушка, - проговорил Ворон, смотря на нас с хитрым прищуром.
- Ну что ж... сочувствую.
– Заткнись, - бросил Роман, но без злости. Хлопнул по ладони друга, пожал ее крепко. - Спасибо, что не забыл, брат.
У меня отлегло.
Ворон. Значит, они друзья. Все хорошо. Это просто у них юмор такой. Я-то уже себе напридумывала черт знает чего.
Мы вышли из участка все вместе.
На улице было серо и сыро. Они оба закурили. А я стояла между ними, как чужая. Вокруг только сигаретный дым и разговоры, в которых я ничего не понимала.
Муж неизвестно где. А я с двумя незнакомыми мужчинами, которые кажутся слишком... живыми.
Громкими.
Я-то привыкла к тишине и затхлости.
Унылое существование, наполненное только желанием жить спокойно, без визгов мужа и его придирок.
А еще – без синяков.
Без вечного страха идти домой.
Роман подтянул меня к себе, рукой за талию. Я напряглась, но не отстранилась. Просто не знала, как правильно.
