— Они с моим отцом в любом случае бы расстались, правда?
— Наверное, — пожимает плечами Костя. — Главное, чтобы потом проблем не было. Видеться-то им еще придется…
Захочет ли Оксана увидеть внука? Хороший вопрос, на который я пока не готова отвечать.
— Юль.
Поднимаю на него глаза.
— Я люблю тебя, знаешь? Сильнее всех люблю. Как никого и никогда не любил. И я обещаю, что никогда не оставлю тебя и сына, только если ты не попросишь меня уйти. Знаешь, оказывается, я очень хотел детей… Стоило увидеть своего отца, как я понял, что всю свою жизнь хотел доказать прежде самому себе, что я-то точно смогу быть хорошим родителем.
Уж я-то обязательно воспитаю ребенка как надо, хотя мои отец с матерью не смогли. И все это моя вина, Юль… То, что произошло. Я должен был думать о защите, но я же всегда любил риск… Гонки у меня отобрали, скорость запретили. Прости, что вот так испортил тебе жизнь. Из-за меня ты не сыграешь фею. Опять забыл, как ее звали, представляешь? Вот что я за человек?... Поверь, Юль. Я сделаю все ради этого ребенка.
Даже если ты не захочешь быть со мной, я пойму. Если найдешь того, с кем тебе будет интереснее, а он будет знать на зубок все твои балеты и будет регулярно ходить в театр, и не смущаться при виде мужских гульфиков… То я пойму, Юль! Честно. Мы всегда были разными. А ты жертвуешь куда большим, чем я ради… малыша. Мне и жертвовать-то нечем. Я могу только говорить спасибо за это. Каждый год. Каждый месяц. Каждый день. Потому что только вдали от тебя я понял, что не могу без тебя.
Больше ни дня.
— Мне было так плохо, когда ты ушел…
— Прости меня за это, балеринка… Но я не мог иначе. Я запутался. И должен был разобраться, что я за человек. Я еще не стал лучше, но обещаю, что обязательно стану таким отцом, которым сможет гордится наш сын.
— Да что ты заладил. Будет дочка!
— Вот так, чтобы с первого раза, получаются только парни, — опять самодовольно улыбается. — Я узнавал, поверь мне.
— У кого, боже мой, ты это вообще спрашивал? — прыскаю.
— Так я же со всем медперсоналом успел тут переговорить.
Все же спрашивали, за что меня так. А я обещал не врать, помнишь?
— Но папе только что все-таки соврал.
— Просто взял вину на себя, балеринка. Пусть думает все плохое обо мне, а с тебя хвати и того, как он с тобой в том ресторане разговаривал.
— Я папу таким никогда не видела.
— И я, и дай бог больше не увидим… Кстати, ты Лее уже сказала?
— Вчера с ней говорила. Она, конечно, в шоке. Я ведь даже младше нее.
