И у вас с ним своя, давняя история. Но я очень рад, что судьба нас всех свела в том лагере.
Дождь продолжал накрапывать, но мы почему-то оба не уходили под козырек.
– Поездка в лагерь стала для меня едва ли не судьбоносной. Я ведь, вернувшись домой, поговорил с мамой и папой… Как Амелия советовала.
– И что?
– Кажется, мы пришли к компромиссу. В этом году я буду готовиться к экзаменам для той специальности, о которой изначально сам мечтал.
– Это здорово, что они тебя поняли, – сказала я. – У моей мамы была похожая ситуация, когда родители решили за нее ее судьбу и настаивали на консерватории.
А мама музыку уже просто ненавидела.
– Она с ними не поговорила?
Я покачала головой:
– Нет. Там вообще все закончилось печально. Мама так и не успела с ними помириться. Бабушки и дедушки рано не стало.
Мы молчали, глядя, как Бадди поочередно обнюхивает наши с Марком промокшие кеды.
– А как же твоя избранная невеста? – припомнила я. – Внучка папиного друга…
Щеки Василевского покраснели.
– Запланированная свадьба тоже отменяется, – засмеялся он.
– Я недавно встретил одну девушку… В общем… У нас уже было несколько свиданий.
– Она не из нашей гимназии?
– Нет, она вообще живет в другом районе.
– А я сегодня собираю ребят дома в честь своего приезда. Придете? – предложила я. – Часов в семь. Больше народу – веселее!
– Серьезно? – Кажется, Марк искренне обрадовался. – Хорошо, мы придем. Ой, Вер, арбуз…
Марк протянул ко мне руки, чтобы забрать его себе.
– Давай помогу донести?
– Давай, – согласилась я, передавая ему арбуз.
– Хотя я выбирала самый легкий…
Перед тем как наконец зайти в подъезд, я по привычке подняла глаза на окна Никиты. Мне показалось, что в тот момент светлые занавески колыхнулись.
Мы с Марком поднялись на лифте до моего этажа, и лишь у двери квартиры Василевский протянул мне арбуз.
– И все-таки он тяжелый, – сказал Василевский.
– Как все неудачи, накопившиеся в моей жизни, – улыбнулась я, принимая арбуз. – Надеюсь, последний учебный год принесет нам всем только радость.
И тут арбуз выскользнул из моих рук и с глухим хрустом упал под ноги, разбившись на несколько неровных частей.
– Ай! – воскликнула я.
Пушистый пес тут же принялся облизывать сладкие красные кусочки. Василевский здорово смутился.
– Извини. Не знаю, как так получилось.
– Это у меня выскользнул…
Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.
– Хорошо, что ты приехала, Вера. Нам всем тебя не хватало.
У Марка в кармане брюк завибрировал телефон.
