Ради этого я готова верить и в рай, и в ад.
Стас несет наказание, но довольно мягкое, за превышение пределов самообороны, а потом исчезает в неизвестном направлении. Однако я знаю, что страдать он будет всю жизнь – из-за смерти Эллы, которую действительно любил. Спустя несколько лет Алиса поедет в Карелию и расскажет мне, что среди послушников ей попался молодой мужчина с ожогом на лице, который напомнил ей Стаса. Я надеюсь, что однажды он найдет в своей душе покой. Когда мы были в особняке Габриэля, в нем проявилось что-то человеческое.
Я действительно хочу, чтобы он перестал мучиться.
Почти год я, как и Яна, хожу к психотерапевту на этом настоял Матвей. Психотерапия не становится моим исцелением, но дает мне импульс задуматься о многих важных вещах. Я понимаю, что постепенно меняюсь – я больше не та ранимая, наивная и боящаяся всего девушка, которая страшится взять в руки кисти и краски, решив посвятить себя работе с детьми, чтобы искупить свой смертельный грех. Постепенно, шаг за шагом, я иду вперед.
Иду вместе с Матвеем. И хотя до волчицы мне еще далеко, но я стараюсь.
Во время одной из бесед с психотерапевтом я рассказываю ему о своем демоне, который бесследно пропал.
– Он разговаривал с вами, ваш демон? – спрашивает он меня.
Я киваю.
– То есть вы слышали его голос в своей голове?
– Не знаю, как правильно сказать, – тру я виски пальцами. – Это были не голоса, а мысли, но как будто бы не мои мысли. Чужие, отвратительные, сводящие с ума.
– Нарисуйте своего демона, Ангелина, – мягко просит психотерапевт.
Я теряюсь.
– У него нет лица.
– Нарисуйте его без лица. Нарисуйте не так, как видите, а так, как чувствуете. Это может быть любая картинка. Мне не важно, красивым получится рисунок или нет, главное – не эстетика, а то, как вы передадите ваши чувства.
– Рисовать прямо здесь?"
"– Здесь. Я дам бумагу, кисти и краски. А вы рисуйте то, что хочет рука, что первым придет в голову. Договорились?
И я рисую. К моему удивлению, на бумаге появляется не мерзкое чудовище, а девочка, сидящая у пруда в саду.
Она смотрит на свое отражение, а позади нее, в кустах, видны чьи-то злобные водянистые глаза. Девочка не видит того, кто на нее смотрит, ей не страшно, но страшно становится мне.
– Что вы чувствуете, глядя на эту работу? – мягко спрашивает меня психотерапевт.
– Страх.
– Страх? Почему? Рисунок такой солнечный и теплый. Что вас беспокоит?
– Человек за спиной беззащитной девочки.
