Даже если не рассматривать его в таком качестве, то являлся членом правящего рода. Человеком, расположения которого должны добиваться. Хотя бы по той причине, что у него есть прямой доступ во все высокие кабинеты, обусловленный правом крови.
Одна незадача — рядом никого не было. Только двое сопровождающих. Родовой гвардеец в ранге Мастера и личный слуга в ранге Окольничего. Никто не вился вокруг знатной персоны и не пытался навести мосты. Объяснение этому могло быть только одно — царевича уже списали со счетов.
Скорее всего из-за болезни. И правда, какой смысл тратить время на знакомство с тем, кто не сегодня, так завтра умрёт? Абсолютно никакого.
До трапа мы добрались последними — судя по тому, что я видел, правая нога Алексея практически не работала. Да и левая слушалась с изрядным трудом. Юноша был вынужден хромать, опираясь на трость и перемещаясь со скоростью черепахи.
Когда мы оказались около ступеней, один из стюардов было шагнул к нему, чтобы поддержать под руку, но в его лицо сразу же упёрся гневный взгляд.
— Назад!
Столько было в голосе внутренней ярости, власти и осуждения, что смертный моментально вернулся в строй и вытянулся, смотря в одну точку перед собой.
Подъём по ступенькам растянулся на добрых пару минут. А мне в голову пришла мысль, что отправить царевича в деловую поездку, с учётом его состояние — откровенное издевательство. Либо изощрённая попытка убийства. Кто знает, как может отреагировать его ослабленный организм на подобные перегрузки?
Пока мы ползли наверх, Сандал показал мне салон самолёта.
Два ряда двойных кресел и очень широкий проход между ними. Настолько, что туда спокойно влез ещё бы один ряд.
Сами кресла не были похожи на те, что установлены в моём бизнес-джете. Высокие, с массивными подлокотниками и судя по тому, что я видел, легко превращающиеся почти в полноценные кровати.
Были и вовсе замкнутые блоки. По две пары сидений, где пассажиры сидели лицами друг к другу, а между ними находился небольшой столик.
Максимальная изоляция от всех попутчиков.
Именно один из таких мы и заняли. Стюардесса было попыталась задать вопрос по поводу моего присутствия, но стоило Рюриковичу приподнять брови, как сразу же залепетала извинения и бросилась прочь. Возможно патриции царевича и списали со счетов, но дёргать за усы, даже больного, члена стаи высших хищников, никто не решался. Тем более, если речь шла об обслуживающем персонале.
