— Поехали, — наконец, услышала она
--Куда? - Девушка вскинула голову кверху.
-Домой отвезу тебя.
Тогда она еще не догадывалась, что Табасов имел в виду свой дом.
И что уже в тот момент отвел ей роль заложницы.
ГЛАВА4
Алена заставила себя встать с кровати.
Ее ждал Алексей. Водитель, которого выделили лично ей. С ума сойти.
Ее личный водитель. Хоть стой, хоть падай.
Чувствуя себя сомнамбулой, она направилась в ванную. Надо смыть с себя этот день. И эти взгляды.
m первый день в универ она надела джинсы.
Не особо их любила, но пойти в платье не могла. На нее ступор нашел. ЕЙ казалось.
что все будут пялиться на ее ноги. Точнее, даже не так.
Она знала, что поедет в машине Харитона Валерьевича. И не хотела, чтобы он смотрел на ее колени. Почему она решила, что он будет на них смотреть? Она не знала. Просто не хотела.. Чтобы в принципе на нее кто-то смотрел. Ей хотелось укрыться, стать невидимкой.
Не таким она представляла свой первый день в самом желанном институте.
."
"На нее смотрели. Все. Харитон Валерьевич как раз ее «не видел». Алена, несмотря на свою наивность, отлично понимала, когда у мужчины есть интерес к ее персоне, когда нет. Это шло интуитивно. Вот для Табасова она была частью его «интереса».
Неотъемлемым винтиком в важной системе, им выстраиваемой.
Сегодня было все-таки платье. Был у Алены такой пунктик. Любила она быть «девочкой-девочкой». Носила в большинстве своем юбки и платья, за что девчонки да и пацаны нередко над ней подтрунивали.
Опять же, кто подтрунивал. Свои. Сашка, Гоша, Маринка, Света. Те, с кем она была едва не с первого класса. С кем чудили, с кем встречали рассвет и праздники. С кем учились плавать и рисовать аккуратные стрелки на глазах.
Атут.. Тут все чужие. И своим никто не станет. Теперь так точно. Она навсегда останется белой вороной.
Алена еще не решила, останется ли в универе. Вот так, да,
Ее мечта оказалась замком на песке. Подул ветер, и замок разрушился. Даже фундамента не осталось
Ей нравилось учиться.
Очень. Пусть она и была на занятиях всего ничего, хватала знания, насколько могла. Лишь на лекциях ей удавалось забыться. Преподаватели, кстати, встретили ее довольно адекватно, никто ничего не сказал, не съязвил, за что она им мысленно была благодарна.
И так хватало эмоций с лихвой.
Она не верила, что Каянск - навсегда. Это какая-то игра. Жестокая и очень расчетливая.
В которую, естественно, ее не посвятили.
