Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Шерстяной открыл люк и таким макаром попер в атаку. В общем, преимущество очевидно – так обзор куда лучше. А перед тараном стены захлопнуть люк не успел или просто забыл. Ну, тот люк и свернуло страшным ударом об бетон. Шерстяной же потерял сознание от удара и свалился вниз, под защиту брони. Это его и спасло, когда вокруг начался огненный ад. И лишь везением и живучестью мутанта можно объяснить, что он не задохнулся в дыму и не изжарился заживо. А может, дело было в танке. Когда Шерстяной пришел в себя, он нашел в себе силы сесть за рычаги и дать задний ход.
– Ладно уж, – проворчал он. – А эти… нео выжили?
– Ну да, – ответил я с некоторым удивлением. – Зачем они тебе?
– Харя горит, – пожаловался Шерстяной. – Их слюна от ожогов – самое лучшее лекарство.
– Плюнуть в моррду герою? Без прроблем!
Естественно, это был Грок, нарисовавшийся из-за танка и скалящийся всеми своими многочисленными зубами.
– Щас тебе! Охренел, что ли, обезьяна патлатая!
– А как? – искренне удивился Грок, ради такого дела не обидевшийся на «обезьяну». – Лизать твою копченую харрю я не собирраюсь, ты ж не баба. Так что закррывай глаза, лечить буду.
– Хорош чудить, – проворчал Ррау, появившийся в поле зрения с аптечкой под мышкой. – Бинт слюной смочим и перевяжем. Через пару часов все будет нормально.
– Да я ж так, порржать, – ощерился Грок. – И нам хоррошо, и рраненому легче.
Все заулыбались, даже Шерстяной попытался, но скривился от боли – растрескавшиеся губы и обожженная кожа, запекшаяся коркой на щеках, не располагали к веселью.
Но, тем не менее, это была победа! Настоящая. Полная. Которую теперь уже с такой-то командой никто у нас не отнимет…
* * *Поспать мне удалось немного, часов пять от силы. Разбудил меня Ррау.
– Вставай, Снар! – прорычал он.
– Какого черта? – заворчал я, с усилием открывая глаза.
– Ты говорил, что в Бутырке осталась сестра. Рренгу плевать на Рут, ему нужна крепость. Я не прощу себе, если она погибнет.
«А ведь он прав», – подумал я, спуская ноги с продавленной солдатской кровати. «Уже двое суток прошло. Что там с Данилой, Настей, Фыфом и Рут – черт его знает.
