- С ума схожу, как хочу в тебя, ромашка, - надсадно хрипит он. И я понимаю, что сейчас это не только физическая потребность. Прогибаюсь, давая возможность задрать платье до талии, расставляю ноги шире, чтобы уже через пару мгновений ощутить в себе его пальцы.
- Мокрая, - довольно урчит Карим. - Хочешь? Хочешь ведь?
- Очень, - признаюсь. - Давай, сделай уже это.
- Всегда к твоим услугам, родная, - хрипит он, а затем входит единым движением, от чего из моего горла вырывается крик.
Карим замирает, беря паузу и давая нам обоим привыкнуть, распробовать момент единения.
- Как же ты мне нужна… Моя… моя женщина… - боец каждое слово сопровождает размашистым толчком, покоряя мое тело, которое и так принадлежит лишь ему.
- Боже, да… - стону, подстраиваясь под бешеный ритм. - Еще…
Кажется, в этот миг мы не просто мужчина и женщина. Мы - единое целое. И нас нельзя разделить, нельзя разорвать на части. Мы можем существовать только вместе.
Вот так. Кожа к коже. С одним дыханием на двоих. С одним сердцем на двоих.
Когда чувствуешь другого, как себя. Когда его движение находят отклик в тебе не только на физическом уровне, но и внутри, в душе.
Мне хочется стать еще ближе, хочется растворится в нем, забраться под кожу и остаться там навсегда. Чтобы никто и ничто не смогло нас разделить.
- Красивая моя… любимая моя…
Его голос - отдельный вид удовольствия. Я, словно наркоман, хочу снова и снова слышать, как он зовет меня своей, как присваивает и помечает собой. Оставляет свой запах, свои поцелуи.
Мы оба слишком на взводе, чтобы наша страсть продлилась долго. И оба сдаемся слишком быстро. Потому что эмоции на грани, потому что оба словно оголенные провода.
- Люблю тебя, - устало выдыхаю, когда практически сползаю на пол, а сильные руки вовремя подхватывают и прижимают к горячему телу.
- Взаимно, родная. Это взаимно.
- Куда? - вяло спрашиваю, поняв, что мы уже куда-то идем.
- В ванную, конечно. Ты же не думаешь, что мне этого достаточно?
У меня нет сил улыбаться или отвечать, но я совершенно не против продолжить.
- А после - у меня для тебя будет кое-что особенное, - подмигивая, добавляет Карим, пытаясь сыграть на моем любопытстве. И, черт возьми, ему удается!
- 28 Карим -
Меня отпускает только спустя пару часов. Диана - мое личное наваждение. Она мой анестетик. Только ей удалось одной лишь улыбкой погасить ту клокочущую ярость, которая была во мне после разговора с отцом.
- Ты совершаешь ошибку! - заявил он, едва мы закрылись в кабинете.
