Я полагал, что она сможет всё переосмыслить и дать Артему всю свою нерастраченную любовь. И ошибся. Она не поменялась. Теперь эта женщина просто душит моего ребенка. И вроде всё правильно, всё на пользу, но...
И вот Мария сжимает губы, выслушивая Раису Алексеевну, которая активно жестикулирует, указывая на рассыпанную муку и перепачканного Артема. Сын хмурится, смотря в пол, в какой-то момент прячется за юбку Маши. И это многое значит, черт бы побрал эту языкастую мышку.
Звук на кухне пишет плохо. Слова неразборчивы.
Но я вижу, как Мария срывается и начинает перечить моей теще. Не оправдываться, а именно перечить. На что Раиса Алексеевна застывает, распахивая глаза, а потом выдает вердикт: «Уволена»; указывая пальцем в сторону выхода. Маша сдувается.
Беру телефон, набираю тещу.
— Да, Роберт. Только хотела тебе звонить, — идет в гостиную, чтобы никто не слышал наш разговор. — Твоя няня, особа, которой ты дал шанс, не оправдала его. Я ее уволила.
— И что же она сделала? — интересуюсь я, а сам смотрю в кухню, где Мария присаживается перед Артемом на корточки и вытирает полотенцем ему руки.
— Она допустила ребёнка на кухню. А тут ножи и горячая духовка. Когда я сделала ей замечание, эта хамка нагрубила мне и намекнула на то, что мы не знаем, что нужно Артему. Нет, ты представляешь? Пару дней работает, а уже учит меня. Не переживай, я нашла нам прекрасного педагога, двадцать лет опыта…
— Раиса Алексеевна, — перебиваю ее. — Маша останется. Вечером я с ней поговорю. Позвольте спросить вас: что вы делаете в моем доме?
— Как что? — спрашивает в недоумении.
— Я пришла проконтролировать ее, и не зря пришла. Мне небезразличен мой внук. А вот ты доверяешь его неопытной, необразованной хамке. Чему она научит ребёнка?
— Ваша образованная няня уже лишила моего сына голоса. Поэтому сейчас им будет заниматься эта девочка. Это мое решение, и оно неоспоримо, — отрезаю я, сбрасывая звонок.
Возможно, я тоже неправ и совершаю ошибку...
Глава 5
Роберт
Уже почти одиннадцать. Поднимаю глаза на окно детской – свет горит.
Еще раз посматриваю на наручные часы.
Артем давно должен спать…
У новой няни не получается его уложить?
Не прохожу в дом, сажусь на лавочку, прикуриваю сигарету, смотря на окно. Затягиваюсь глубже, впуская в легкие максимально много дыма. Голова кружится – хорошо.
Весна.
Но ночами еще холодно.
Давно нужно было продать этот дом к чертовой матери со всем его содержимым. Но не могу. И жить здесь не могу, и избавиться от всего этого не могу.
