Автор
Понимая печаль и упрёки Юли, Карина чувствует обиду на себя, ведь она обещала и не сдержала слово. Всё началось недавно, но теперь ситуация выходит из-под контроля. Придя в себя после этих разговоров, Карина решает найти правильный ответ, который примирит её с подругой и сохранит саму себя....
Трахал и снимал на видео и отправлял ей, пусть смотрит, пусть поймёт, как мне больно было там на банкете, когда мне это показали… было такое ощущение, как будто содрали заживо кожу и насыпали соли…
Я видел эти жалеющие меня взгляды вокруг, чувствовал эти ухмылки за спиной, типа «олень ветвистый», видел… но я не уехал из города, я поднял голову вверх, нацепил на себя шкуру носорога и просто жил своей жизнью и страдал…страдал по ней, как последний пёс…
Как же ты могла, любимая… тебе со мной секса не хватало? Как не хватало, если я улетал в небеса вместе с тобой каждый раз…"
"Ненавижу её, презираю и злюсь… но увидев эти глазищи, опушённые длинными ресницами, чуть не задохнулся от нахлынувших чувств…какая же она красивая… шесть лет не виделись, а я каждую чёрточку на лице её помню, каждую родинку…
Вижу узнала, ну сейчас будет плакать и прощения просить, сучка… но ровно через секунду в её взгляде появляется такая ненависть, что меня отбрасывает на спинку сидения.
— Здесь останови! — в голосе столько злобы.
— До места довезу! — так же грубо отвечаю.
— Я сказала здесь останови, мне надо! — не спорю больше, резко торможу прямо посреди дороги. — Сдачи не надо!
Крупная купюра летит в меня и приземляется между сидений.
Пытаюсь вернуть, но получаю ещё один словесный пинок.
— Мне от тебя благотворительности не надо! Обойдусь!
Вылетает из машины, как будто привидение увидела и быстро, насколько это возможно на таких высоченных шпильках, гордо вышагивает в сторону СТО Кольки Анохина…а жопка зачётная стала, бёдра круче, чем я помню…почему-то захотелось догнать и положить руки на эту тугую задницу, прижать к себе и впиться в эти пухлые губки, минуту назад зло говорящие мне гадости…зачем она вернулась…зачем⁈
Ненавижу…я её ненавижу… но почему тогда так жжёт в груди…ничего не забыто…сука-жизнь…
Да пошла она лесом, она для меня просто тёлка, без имени, без чувств, когда захочу, тогда и поимею…Островского шесть? Там же баба Дуся её жила, умерла недавно…
В машине раздаётся звонок мобильного.
— Да, — грозно рявкаю в трубку, настроение испортилось к херам собачим.
— Михалыч, ну ты где там запропастился? — кричал водитель этого такси. — Машину отдай, мне на линию надо, тоже мне надумал по старой памяти таксовать…ты хозяин, вот и сиди в кабинете бумажки перекладывай.
