— Как это? А как же ваша дружба с отцом? — наконец смогла выговорить сиплым голосом. Встала, чтобы вытереть со стола лужицы от расплескавшегося чая.
— Думаю, Голубев догадывался. Мы никогда об этом вслух не говорили. Никогда, —помотал темной с проседью головой. — Наверное, я был бы даже рад, если Нина все узнала и его выгнала. Но, молчал. Страдал и молчал много лет. Разве не ради друга? — посмотрел на нее с укором. — Здесь у меня сидит Нина! — ударил кулаком в грудь. — Думаешь, я не пытался ее забыть? Выкинуть из головы? Только не получалось, Маха.
.. Ни тогда, ни сейчас. По-честному говорю, что буду пытаться добиться ее расположения. Так что, ребенок, не обессудь, — вздохнул, словно скинул груз с плеч и допил остатки из чашки залпом.
Мария сидела в ступоре пару минут Тряхнув рыжей гривой, вскинула на него глаза, словно попыталась прочесть его мысли.
— Я бы не стала осуждать. Мама заслуживает того, чтобы быть счастливой. Сто лет не замечала, как она улыбается.
— На том и остановимся. Загадывать не станем.
Ты знаешь, какая Нина упрямая.
Если пойдет в отказ, то оспицу проще уговорить, чем ее.. А пока, мы ждем товарища со сменой замка. Пошли почитаем писанину. Три письма ты мне пересказала, пора копнуть дальше и понять из-за кого просрал свою жизнь Ростислав.
«Дорогой мой Ростенька, были мы в Анапе с Кирюшей, ездили по разным экскурсиям. Сыну понравилось на море. Высылаю фото с обезьянкой» — Нияз и Мария, как по команде посмотрели на цветную карточку, где пацан улыбался пухлыми щеками, показывая передние зубы с щелью между центральными.
Он сидел на лавке. За спиной пальма. На дальнем плане море с пляжем и людьми.
Маша отложила фото в сторону, и они вернулись к чтению, склонив головы над бумажкой.
«Спасибо, что не забываешь высылать нам деньги. Трачу очень аккуратно для сына. Не шикуем. Только, медсестра в санатории подсказала, что нужно проверить Кириллу щитовидку. И анализы крови у него плохие. Нужно больше кушать фруктов... Встретиться бы, поговорить, как люди близкие.
Очень надеюсь вновь тебя увидеть».
— Это не она писала... Не ее стиль, — Нияз говорил таким тоном, словно не сомневался. — Ее — это: «Че? Каво?». Там уровень семь классов коридора.
Понимаешь? — перевел на нее темные глаза.
— Хочешь сказать, что есть некто, который ей помогал тянуть из папы средства? —Маша помаячила листком.
— Думаю, в кадрах военной части сохранились ее заявления, написанные рукой.
ЕСТЬ с чем сравнить. Это письмо я возьму для сравнения.
