Я бы и детей от себя не отпустила, но у Родиона была работа и он нашёл Маше чудесную няню по имени Кира.
С Дашей все эти два года шли судебные разбирательства. Настолько выматывающие, настолько удушающие, что все уже от этого устали. Во время всего этого пока было непонятно, с кем в итоге останется Маша и будет ли у них совместная с Дарьей опекой над дочерью— Маша ездила к матери. Только почему-то через год её желание туда ездить как-то совсем поутихло. А буквально недавно произошло неприятное событие— Даша на машине отца влетела в ограждение, снеся их к чёртовой матери.
В принципе, как и всю морду машины. Позже оказалось, что она была в состоянии алкогольного опьянения и здесь Родиона переклинило. Он напрочь отказывался слушать голос разума и давил на то, что никакой совместной опеки по определению быть не может, потому что в этой машине могла находиться дочь. И Маша почему-то сейчас сама все реже и реже просилась к маме. Пожимала плечами, отводила глазки и не отвечала на вопрос:” а почему? Тебя там обижают или как? “ И за счёт этого Родион использовал ситуацию по максимуму.
Он как будто бы нежеланием Маши видеться с матерью, получил зелёный свет.
Да и плюс няня была хорошая. Кира чуть младше Родиона. Девушка, приехавшая поступать и поступившая в институт, но поскольку никаких возможностей для того, чтобы не жить в общежитии у неё не было, она вышла на работу с проживанием. И что-то мне казалось, что Родион на неё смотрит не как на няню. Сам же Родион, когда я задала этот вопрос, нахмурившись, бросил, что я слишком эмоциональная.
За эти два года он тоже изменился. Я бы хотела сказать, что Родион повзрослел. Но Родион— постарел. Бешеный блеск, искры в глазах исчезли. Появился лютый холод. Первый раз я подошла к Адаму и дрожащим голосом спросила:
— Что ты с ним делаешь?
— Я ничего с ним не делаю. — Спокойно ответил бывший муж. — Это с ним жизнь делает. Он взрослеет.
— Он стареет.
— Нет. Он становится мужчиной. Заматеревшим, опасным мужчиной.
Я не знала, как на это реагировать, но с каждым годом Родион все сильнее и сильнее становился похожим на Адама.
Причём у Адама было какое-то своеобразное чувство меры. Родион же все чаще и чаще даже на таких совместных семейных посиделках был хмурым, как гроза и только когда смотрел на дочь, либо на свою няню— во взгляде что-то светлело. Я не знала пока, что именно. Поэтому просто наблюдала, не желая и не имея права лезть.
В то время как Назар…
С Назаром все было тяжело. Ему самому было тяжело.
