Но я не знаю, что движет мной в миг, когда я ищу его взгляда в каждой черной машине, хотя прекрасно знаю, что эта машина не принадлежит ему.
Как идиотка, все эти десять дней, рисовала в голове образы того, как мы, наконец, начнем общение. Как он будет обескуражен мной и сойдёт с ума от невероятного обаяния, которое я источаю круглосуточно. Как я утону в омуте светлых глаз, цвет которых смогу узнать точно. Возможно, они серые, как пасмурное небо над нашими головами, или лазурные, как прозрачная водная гладь под лучами солнца.
В любом случае, наша первая встреча должна быть похожа на сказку. Уверена, взрослые мужчины знают толк в ухаживаниях и уже не совершат ошибки, способные меня обидеть или оттолкнуть. Почему-то хотелось верить, что он именно тот принц, которого я старательно рисовала в своих мечтах последние годы. Не знаю, чем он вызвал у меня такое доверие. У нас есть только странные взгляды и не более того. Всё остальное может остаться лишь вывертами моей бурной фантазии в пределах черепной коробки, так как на мир, и даже на него, я, скорее всего, всё еще смотрю через розовые очки.
Но мне всего девятнадцать лет и, возможно, мечтать в этом возрасте позволительно. Все мечтают. Все хотят лучшего и большего для себя и близких. Нет ничего предосудительного в том, что человек желает получить что-то такое, отчего на душе станет особенно тепло. Без мечты и замёрзнуть можно.
Трамвай в своём обычном неторопливом темпе вёз меня домой. Все эти десять дней я придумывала, как буду (о, ужас!) «подкатывать» к незнакомому мужчине, чтобы каким-то невероятным способом дать ему свой номер телефона.
Сердце заходилось каждый раз, стоило мне прокрутить в голове сценарий этой авантюры. Но, как сказала Вилка, если не попробуешь, не узнаешь.
Попытка — не пытка, решила я и носила повсюду с собой большой блокнот, на каждой странице которого было выведено по одной цифре моего номера телефона.
По цифре черным маркером на каждый белый лист.
Краснела каждый раз, когда представляла, как я буду показывать ему эти листы через толстое стекло трамвая.
Чистейшей воды глупость, но от предвкушения трепет внутри лишь нарастал.
Сумерки сгущались. Увидеть водителей с высоты трамвая было сложно. Даже, если я, всё-таки, смогла бы разглядеть того мужчину, то сомневаюсь, что он увидел бы мой номер.
Перелистывая в телефоне песни, бегло оглядела других пассажиров, коих оказалось немного. Все они, как один, сидели со скучающими лицами и без интереса смотрели в боковые окна.