– Эх, только двое парней у тебя осталось, Шубин, – посетовал Боев. – Сочувствую. Боюсь даже спрашивать про судьбу Андрея Андреевича.
– Потом, товарищ генерал, успеем еще наговориться. Вы тоже не в полном числе. Что случилось с генерал-майором Алферьевым? Он жив?
– Не знаю, старлей. – Боев помрачнел. – Петр Федорович потерялся сразу, когда все началось. Вроде бежал вместе с нами, потом смотрим, его нет. На хвосте каратели висели, но мы все равно вернулись, лес стали прочесывать, до последнего искали. Он человек уже немолодой, может, ногу подвернул, или с сердцем плохо стало.
Под всеми кустами проверяли, все канавы осматривали. Оттого и попались фрицам, а ведь могли уйти. Отстреливались, пока боеприпасы не кончились. Потом нас в клещи взяли. Глупейшая ситуация, даже застрелиться нечем!"
"– Работает, товарищ командир! – выкрикнул Пастухов. – Рассаживайтесь, уважаемые пассажиры, карета подана!
– Оружие разбирайте, товарищи командиры, – сказал Глеб. – Чую, пригодятся нам еще автоматы. Красноармеец Пастухов, сядешь за руль! – Шубин замялся.
– Переоденься в немецкое, что ли. Не поедешь же ты в этом наряде. Свое тряпье в мешок засунь, стащи с кого-нибудь френч, выбери, где крови поменьше.
– Слушаюсь, товарищ командир! – Ленька слегка побледнел, но не стал выделываться в присутствии генерала и прочих начальников.
– Что делать будем, товарищ генерал-майор? – осведомился Шубин. – Искать товарища Алферьева?
– Да искали уже. – Боев не сразу смог принять решение. – Скотиной себя чувствую, старлей, но завязнем мы в этом лесу, немцы скоро на шум подтянутся, и амба нам тогда.
А у меня еще семеро, мне отвечать за них придется. Сам-то как считаешь, старлей?
Да, им приходилось кем-то жертвовать, чтобы спасти основную массу народа. Дело тут вовсе не в совести. Все пропадут, вот тогда и вспомнишь про нее!
Пастухов во френче эсэсовца с кровавым пятном на животе смотрелся потешно. Ничего, со стороны не видно, что водителя грузовика однажды уже убили. Разведчики помогали изможденным людям забраться в кузов.
Двигатель прерывисто рычал, грузовик готов был сорваться с места.
Никакого плана действий в голове Глеба не имелось. Но тащиться пешком с этой публикой было бы полным самоубийством. До Утиного Брода оставалось километров шесть, и Шубин решил рискнуть. Хотя бы часть пути они должны проехать.
Машина тряслась по лесной дороге, миновала место, где произошла расправа с мотоциклистами. Люди сидели на лавках, сжимали немецкие автоматы, с надеждой смотрели на Шубина.
