Дверца с моей стороны была открыта, а, Максим, склонившись надо мной, умывал мое лицо холодной водой из бутылки.
— Ну вот что прикажешь с тобой делать? Отвезти обратно в клинику?
— Нет. Просто… Ты сказал, что не оставишь нас.
— Я не оставлю вас, — твердо произнес он. — Я же сказал, что полетим все вместе. Но перед отлетом я хочу увидеться с Хабаровым. Спросить у него, как ему жилось столько времени с осознанием, что он отправил ребенка любимой женщины на смерть?
— Максим… Я ведь ничего не просила у тебя все это время, так? — он нахмурился.
— А теперь прошу. Пожалуйста, оставь все, как есть. Давай улетим и забудем обо всем? Пусть с ним общается Беляев, следствие кто угодно, но только не ты. Прошу тебя…
— Что за паника в голосе? Надя, ты чего? — мягко спросил он.
— У нас только начало все налаживаться. Мне страшно, что мои мечты о совместном будущем будут разрушены. Ты…
— Тсс, — он приложил палец к моим губам. — Я это сказал тебе не для того, чтобы ты переживала, а готовилась к переезду за границу. И только.
Разве я могу оставить тебя и девочек одних? — он присел на корточки и посмотрел мне в глаза. — Вместе будем рядом с Лидой, когда ей сделают операцию. Потом вместе улетим в Германию, и если разрешишь, буду с тобой в момент рождения еще одного нашего ребенка.
— Вместе? — повторила я дрожащим голосом.
— Вместе. Я же сказал тебе, что больше не оставлю вас.
46
Надя— Слушай, даже не верится, что это правда, — произнесла Полина, глядя на наших девочек, играющих неподалеку. — Я думала, что в моей жизни драма разыгралась, а тут такое… И когда вы уезжаете?
— Лиде на днях сделали операцию.
Мы ждем разрешения врача. Но тут еще загвоздка с документами… Не знаю, — я пожала плечами.
— А Глеб? Вы с ним больше не виделись? — она заглянула в коляску к спящей Дамире."
"— Я даже слышать ничего о нем не могу. У меня в голове не укладывается, что он отдал мою дочь чужой женщине, а та отказалась от нее. Не укладывается, и все!
— Ладно, — Полина обняла меня за плечи. — Я зря спросила о нем.
Это ужасный поступок. Я понимаю тебя как никто другой, как это больно, когда тебя обманывают. Быстров столько времени молчал, что был женат… Как твой малыш? — она кивнула на мой живот, переводя тему.
— Все хорошо. Угроз больше нет. Жду, когда начнет шевелиться. Очень хочу снова испытать эти ощущения. А вы с Робертом? Не пойдете за мальчиком?
— Нет, — она покачала головой. — Дамира очень беспокойная малышка. К тому же, сама понимаешь, как это всем уделить внимание.
