И вопрос с Хабаровым решился сам собой. Пусть считает, что я погиб. Для всех так будет лучше.
В отель я вернулся ближе к вечеру. Катя с Диной сидели в гостиной и смотрели мультики.
— Папа! — Дина бросилась ко мне навстречу, увидев меня в дверях. — Ты жив! Катя, папа жив! — она взобралась на меня, словно обезьянка и крепко обняла, поцеловав в щеку. — Мама очень сильно плакала и переживала. И я тоже. Ты же больше не будешь нас так пугать?
— Со мной все хорошо, кнопка, — проговорил я сдавленным голосом и заглянул в ее раскрасневшееся личико.
— Я жив и никогда вас не оставлю, — заверил ее.
Все же Надя заблуждалась на мой счет. Эмоций во мне было куда больше, чем разума. Грудную клетку ломило от чувств, которые я испытывал к ней и нашим детям.
— Спит? — спросил я у Кати, когда мысли немного пришли в порядок, а Дина отпустила меня.
— Да, уже несколько часов, — она кивнула, глядя на меня растерянными глазами. — Ну и напугал ты нас всех.
Я прошел в спальню и застыл в дверном проеме. Надя лежала на кровати, свернувшись калачиком, и спала.
Сколько же всего ей пришлось пережить за эти дни. А сколько еще предстоит. Но теперь в ее жизни с детьми будут происходить только радостные и хорошие события.
Я приблизился к ней и присел на кровать. Погладил ее по голове и опустил глаза к животу, который она обнимала руками.
— Надя, — тихо позвал ее, но она не отозвалась и даже не пошевелилась. Лишь ресницы слабо подрагивали во сне.
Мне стало жаль будить ее. Я быстро принял душ и лег рядом. День был безумный и суматошный.
Я провалился в сон тотчас же, а проснулся ощущая прикосновения к лицу и тихий сбивчивый голос.
— Максим… Живой… Господи… — я открыл глаза и посмотрел на Надю. Потянулся к тумбочке и включил свет.
Время на часах показывало два часа ночи. Почти сутки прошли, как я уехал от нее, а чувство такое, что несколько дней.
— Как же ты меня напугал. Я ведь по-настоящему подумала… — она расплакалась и прижалась к моей груди, утыкаясь в нее мокрым лицом. — Я так тебя люблю, Максим.
Я же чуть не умерла в ту минуту, когда увидела твою машину и взрыв. Боже… — всхлипывала она.
— Тише, родная. Все хорошо. Я рядом, — я гладил Надю по голове, а самого пробирало до сердца от ее слез. Они рвали душу в клочья. — Все закончилось. Вы в безопасности, а ты теперь моя законная жена.
— Что? — она подняла заплаканное лицо и посмотрела на меня непонимающим взглядом.
— Да, вот такой ценой. Не плачь, — я вытер мокрые дорожки с ее щек и прижался губами ко рту.
