— Элечка, согни ножки и расставь пошире, — просит Олег, не отрывая взгляда от моей киски.
Как под гипнозом я выполняю указание, хотя чувствую себя неловко. Это так стыдно, чувствовать его дыхание на влажных складочках. Я не знаю, куда деть руки, в отличие от Раевского. Оглаживая мои бедра с двух сторон, он перебираются на живот, тянутся вверх и накрывают мою грудь. Горячие ладони сминают пышную плоть, а его язык проникает между налившихся срамных губ.
Олег не ходит вокруг да около, обведя языком клитор, он сразу начинает его посасывать, и меня выгибает дугой.
Ноги разъезжаются шире, и больше у меня не возникает вопросов, что делать с руками. Я то царапаю простыни, когда он втягивает пульсирующую жемчужинку в рот, то хватаюсь за его голову, когда он с усилием начинает меня вылизывать по всей промежности. А когда его язык начинает ритмично погружаться в мою норку, мне начинает трясти в прямом смысле слова. Это ужасное чувство неполноценности, когда ты понимаешь, что внутри должен так двигаться орган покрупнее, он должен заполнять, доставать куда-то глубже, чтобы принести облегчение.
Раевский прекращает свою пытку на одну минуту.
— Отлично стонешь, Элечка. Но я хочу, чтобы ты покричала.
И он подушечкой пальца надавливает на клитор и начинает его вращать, погрузив два других пальца в мою пещерку на фалангу. К своему стыду, я действительно перехожу от постанывания к более громким звукам.
Я чувствую, что каждый мой стон откликается в Раевском дрожью. Вижу, что, лаская меня одной рукой, второй он подрачивает своего монстра.
И вот Олег не то не выдерживает, не то решает, что я готова его принять, он нависает надо мной.
Мои плечи у него на плечах, как он и хотел.
Он слышит мои стоны, как и хотел.
Головка члена скользит вдоль моей промежности, и я дрожу, как он и хотел.
И сейчас он меня возьмет, как и хотел.
Глава 51. Неизбежное
Я знаю, что в первый раз бывает больно. Катюха, помнится, после первого раза ревела и говорила, что вообще не понимает, зачем люди на это идут, когда можно просто целоваться и тискаться.
Дескать, это не только больно в начале, но и потом совершенно никчемушно, стыдно, неловко и неприятно. Потом ее мнение, конечно, поменялось. Правда, когда заходила речь о мужской силе Краснова, она разговор всегда переводила. Может, и к лучшему, что они разошлись.
Морально я готова, книжки читаю, фильмы смотрю, но мне все равно немного страшно.
Раевский втискивается в меня. Он старается делать это медленно и даже бережно. Больно.
