— Прекрасный план, — одобряет он. — И, если мы прорвемся через заслоны Розы Моисеевны, у тебя есть все шансы воплотить его в реальность.
— Какие еще заслоны? — напрягаюсь я.
— Роза Моисеевна твердо уверена, что вчера у нас не нашлось занятия поинтересней, чем обсудить детали предстоящей свадьбы. Сегодня она подкараулила меня, когда я выходил из твоей квартиры, и задала мне много пугающих вопросов.
У меня вырывается стон.
— Надеюсь, ты сказал ей, что мы планируем просто расписаться, а потом свалить куда-нибудь подальше к морю в свадебное путешествие?
— Неужели ты готова принести меня в жертву, — Марк делает затравленные глаза.
— Конечно, не сказал! Я слишком хочу жить.
— Ты слишком любишь абрикосовое варенье, — ворчу я, усаживаясь в машину.
— Эль, у тебя ведь есть права, — Марк падает рядом на водительское место. — Давай машину тебе купим? Ну или хоть доверенность на мою оформим?
— То, что у меня есть права, не означает, что меня можно выпускать на дорогу. Я представляю опасность для окружающих, — отмахиваюсь я.
— Не веришь мне, спроси у дяди Геры.
— Мне не нравится, что по ночам тебе часто приходится брать такси. Люди попадаются всякие, — гнет свою линию он.
Эх, Марк. Таксисты ко мне как раз не пристают, в отличие от всяких боссов. Я вспоминаю поцелуй Раевского и чувствую себя виноватой. Предательницей. Находясь в отношениях с Марком, я допустила неприемлемое.
— Тебе ведь и сегодня в ночь работать? — спрашивает он, выруливая на дорогу.
— Да.
Заказали фото для сайта нового ресторана. Ну как нового. Помнишь, тот возле набережной? Он еще раньше принадлежал Комолову. Кстати, его, по-моему, выкупил твой босс. Но это не точно. Там сменили название и интерьер, я пару дней назад там покрутилась уже. Надеюсь быстро отщелкаем.
— Быстро не быстро, а закончишь все равно за полночь, — качает Марк головой.
— Именно поэтому я рассчитываю не на баталии с ба, а смыть с себя пылюгу, заказать пиццу или роллы, посмотреть с тобой в обнимку кино и успеть немного поспать перед выездом.
Голос мой полон тоски, и Марк предлагает диверсию:
— А давай я бабу Фаю попрошу принять огонь на себя? Она всегда говорит, что я ее любимый внук. Пусть докажет."
"Под моим щенячьим взглядом он звонит своей бабушке и просит ее протянуть руку помощи двоим страдальцам.
Однако, баба Фая подкладывает нам жирную свинью, и вместо того, чтобы зазвать к себе Розу Моисеевну, она сама приезжает к ней в гости.
