Она слишком долго у нас работает, поэтому сразу же поняла, что у нас в доме случилось что-то нехорошее, из ряда вон выходящее.
То, чего никогда не было.
Я бы никогда не стала просить позвонить, если бы у меня самой была такая возможность.
— Вам позвонить надо? — тихо спрашивает она.
Я киваю.
— Сыну.
Алина медленно достает телефон из кармана, проводит пальцем по экрану, протягивает мне.
— Только... быстро, — шепчет она.
Я хватаю телефон.
— Спасибо, Алин. Ты меня спасла… Я отойду поговорить, хорошо?
— Да-да, конечно, а я пока здесь приберу все.
Спустившись в гостиную, я смотрю на время и ужасаюсь: уже вечер!
То есть, я два с половиной-три часа здесь сижу, в каком-то забытье, как в кошмаре.
Неожиданно быстро пролетели эти три часа.
Но с другой стороны эти часы казались мне пыткой.
Я набираю номер.
По памяти.
Вот так, на память я знаю всего несколько номеров: свой, номер мужа, сына и нашего семейного врача — но лишь потому, что у него красивый номер, одни тройки.
Один гудок.
Два.
Третий гудок.
Все остаются без ответа.
Неужели он не поднимет?!
— Алло? — раздается в динамике голос Саши после череды каких-то шумов и шорохов.
— Сынок, — задыхаюсь. — Это я, мама.
— Мама? Почему ты звонишь с чужого номера? Что случилось?
— Кое-что… произошло. Саш, нам срочно надо поговорить.
Неожиданно за моей спиной очень громко хлопает дверь.
— Юля?! — рев Евгения.
Алина вскрикивает. Ее голос почему-то звучит где-то рядом. Неужели подслушивала?!
От неожиданности я роняю телефон.
Евгений уже здесь.
Глава 4. Она
Дверь с грохотом распахивается.
Евгений стоит на пороге.
— Алина, забери свой телефон, — приказывает он.
Что?
Я оглядываюсь на домработницу, в ее глазах мелькает чувство вины, но еще есть какой-то странный блеск.
Перевожу свой взгляд с мужа на домработницу и, кажется, понимаю, в чем причина такого быстрого появления Евгения.
Очевидно, Алина позвонила ему и обо всем доложила!
Муж лезет в портмоне, отсчитывает несколько купюр.
— Бери и помалкивай, — бросает он Алине, протянув ей деньги.
Домработница прячет купюры в карман, не поднимая глаз. Ее виноватый взгляд говорит сам за себя — она давно на его стороне.
— Ты еще не поняла, Юля, что я здесь хозяин? — муж шагает ко мне, его взгляд давит. — А теперь хватит бездельничать и приготовь нам ужин! Сейчас же.
Он стоит напротив — высокий, широкоплечий, полный дурной силы мужчины.
Перечить ему сейчас — все равно, что пинать скалу.
