Понимает это и мой муж. Меры, что он принимает, настолько беспрецедентны, что кажутся даже излишними. Я не могу прятаться! Да, несколько дней – почему бы и нет? Но дальше? Это же ненормально…
– Ты должна отказаться от участия в спектакле!
– С ума сошел?! У нас премьера! Ты себе даже не представляешь, сколько в этот спектакль вложено денег, сил. Да и банально… Я же не одна. Эта роль под меня написана. И другие… Другие артисты при чем? Нет-нет, театр не должен страдать из-за моих прихотей."
"– Ты понимаешь, что обеспечить полную безопасность в таком месте довольно проблематично?
На самом деле у нас всегда дежурит полиция и установлены рамки на входе.
Я утешаю себя именно этим, когда выхожу на сцену. Но получается плохо. Ни милиция, ни рамки не спасли, когда меня облили кислотой.
Свет в зале гаснет. Нужно начинать, а я не могу. Софиты выжигают глаза, слепят. А что, если там, в зале, убийца? Что, если Астахов прав?
Партнер по сцене откашливается. Я вздрагиваю. Каким-то чудом даже начинаю свой диалог. Но не могу собраться, и все рушится на глазах.
Бывает так, что ничего не выходит. После первых пятнадцати минут начинают уходить люди. После антракта битком набитый зал остается заполненным хорошо, если наполовину. В тот вечер в меня стреляют разве что полными недоумения взглядами.
Это фиаско. Провал. Которого я так ждала, и который случился.
Глава 22
Георгий
– Даная! Да постой же ты!
– Не трогай меня. Убери руки. Мне нужно побыть одной. – Даная отталкивает мою ладонь и мчится дальше, через парк, шурша только-только начавшими осыпаться листьями.
– Ты не понимаешь. Это может быть небезопасно.
– Замолчи! – она резко оборачивается, отчего я, не успев притормозить, врезаюсь в нее всем телом. – Вот просто помолчи! Это из-за тебя. Это ты во всем виноват, господи! Превратил меня в какого-то параноика.
Поднимается ветер, листья взмывают ввысь. Я будто в замедленной съемке наблюдаю за их кружением. За тем, как тонкие руки моей жены ударяют мне в грудь. За тем, в каком отчаянии кривятся ее губы.
Дрожат. Будто еще чуть-чуть, и она заплачет. Растерянно откидываю упавшие на лоб волосы, из-подо лба оглядываюсь по сторонам. Свидетелей у этой безобразной сцены сколько хочешь. Благо это вроде бы наши люди. То есть ее охрана, да.
– Ты можешь обвинять меня во всех смертных грехах, но давай это делать не посреди гребаного парка!
Даная застывает, будто вообще напрочь забыла, где мы находимся. Ее руки тяжело опускаются вдоль тела. Ветер треплет волосы, швыряет в лицо.
