Даная замирает. Комкает в руках свитерок. Кажется, от Диор. Не знаю, какого черта это лезет мне в голову.
– Я уезжаю.
Уезжаю – не ухожу, так? Тиски на сердце чуть разжимаются. Я шумно сглатываю.
– Куда?
– В Рим. Нюта уже заказывает билеты. Она полетит со мной. И Ваня… полетит тоже. – Говоря это, Даная вызывающе выпячивает подбородок, мол, попробуй только мне возрази. Возразить хочется. Очень. У меня на языке вертится – «только через мой труп». Но я понимаю, что нагнетать сейчас – себе дороже.
– Хорошо, – сипло замечаю я.
– Позвони Нюте и скажи, что ничего заказывать не нужно. Я зафрахтую самолет. Для тебя и охраны.
– Это лишнее.
– Так будет комфортнее всем. И безопаснее, – сказал, как отрезал. Даже будучи виноватым, я просто не могу переступить через некоторые моменты. Особенно касающиеся безопасности. Ее и сына. – Когда ты вернешься?
Она до этого на меня не смотрела, а тут вскинула ресницы и… Нет. Ну, нет. Черта с два. Я не позволю. Понимаю, что пячусь и качаю, как баран, головой.
– Я не уверена…
– Нет! Поняла? Я не отпускаю.
– Не уверена, что вернусь, – упрямо стоит на своем. – Я уже вообще ни в чем не уверена! Даже в тебе.
– Во мне?! Да я же сдохнуть за тебя готов!
– Это просто слова, Жора. Глупые слова. Потому что тебе никто никогда не предложит такого выбора. Вопрос ведь не стоит – ты или я. Умирать за меня не надо. Я же у тебя вообще ничего не прошу. Только честности. И уважения к тому, что для меня важно. Я… не понимаю. – Ее губы кривятся. – Как ты мог? Видя, насколько мне плохо.
Зная, как я жду хоть какого-то мало-мальски стоящего предложения, на которое я, вполне возможно, и не согласилась бы, но которое позволило бы мне чуточку воспрянуть духом и немного поверить в себя, в то, что это не конец моей карьеры, так вот, как ты мог лишить меня этого? Я же с ума сходила. Я же к телефону летела птицей, стоило ему зазвонить! Я ведь ночами не спала, господи! Я ведь даже толком не спала…
Стою, как дурак, в бессилии сжимая и разжимая кулаки. В груди огненным цветком распускается мучительно острое чувство боли.
– А ты разве показывала это?
– Ч-что?
– Ты разве показывала мне свое истинное состояние? Я видел перед собой счастливую, довольную жизнью женщину. А теперь вдруг оказывается, что это была игра?
– Нет! Я… Поверить не могу, что вынуждена оправдываться! Как ты так все умудрился перевернуть?
– Ты ведь и впрямь ничего мне не говорила. Да, я удалил это письмо. Но только потому, что боялся…
– Да-да, за мою безопасность.
