Один из рабочих его заинтересовал особенно: вооружившись ацетиленовой горелкой, он ловко срезал окалину с литейного ковша.
— Какая это сталь? — подошел поближе Филимон. — Мартеновская?
Рабочий на секунду оторвался от своего занятия и, махнув рукой, объявил:
— Титановая.
— И хорошо берет?
В этот раз рабочий посмотрел на Филимона с интересом, в нем чувствовался специалист.
— Как видишь.
— А у меня получится?
— Здесь сноровка нужна. Попробуй, может, получится, — протянул он Филимону горелку.
— Только фартук бы надел. А то металл брызнет и одежонку подпалит.
Филимон переоделся в старую одежду, вооружился горелкой и поднес тонкое ярко-синее пламя к металлическим заусенцам. Словно по волшебству, металл начинал коробиться, превращаться в махонькие капельки и, поддавшись огненному напору, отлетал далеко в сторону.
— Эй-эй-эй! Ты мне так ковш прожжешь, — строго предостерег рабочий. — По самому краю веди, вот тогда толк будет.
Филимон охотно качнул головой и направил пламя к следующим окалинам.
Титановая сталь плавилась и рвалась, как папиросная бумага, обжигающие опилки разлетались далеко по сторонам."
"— А ты молодец, у тебя получается. Может быть, останешься у нас на заводе? У меня сменщик как раз ушел, вместо него будешь.
Грудь распирало от радости, и он едва не поделился с рабочим своим нечаянным открытием.
— И сколько же платят? — растянулись губы Филимона в озороватой улыбке.
Рабочий встретил вопрос очень серьезно:
— Четвертной обещаю, а то и полста! Еще у нас хозяин понимающий, к празднику троячок приплатить может, а если приглянешься как работник, тогда и на червонец можешь рассчитывать.
Филимон едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Стоит ли ему говорить, что за час подобной работы он теперь сможет заработать не менее ста тысяч рублей.
— Это хорошо, — он почти по-хозяйски хлопнул по плечу рабочего, — только сейчас у меня другие планы.
Как отсюда в город выбраться?
— А чего тут выбираться? — искренне удивился рабочий, забирая обратно горелку. — Через час подвода подойдет, вот с ней и выберешься.
Филимон вытащил из кармана припрятанную десятку и, сунув ее в руки ничего не понимающего рабочего, произнес:
— Это тебе за совет, дружище. Век тебя помнить буду, — и, махнув рукой, вышел из цеха.
* * *Титановая сталь не устояла. Она сдалась на милость победителя.
