— За что ей быть тебе благодарной? За то, что умрет молоденькой? Или за то, что семьи никогда не создаст и деток не родит? За то, что даже полюбить права иметь не будет? За это благодарить?! Одумайся Фалькоп, это же твоя дочь. Дочь, родная кровь!
— У нас будет сын, нравится вам это или нет. И я хочу этого сына! Судьба Селены меня не волнует, — услышав такое от родного папы, все же тихо заплакала. Я знала, что папа совсем меня не любит. Но одно дело знать, а совсем иное — это слышать. За что он меня так, я ведь очень хорошая.
— Но ты же даже еще не получил результат генетического обследования! Срок беременности еще маленький. А ты уже готов от нее избавиться, — умоляющими нотками уговаривала его бабушка. — Ну, обожди немного, пусть все прояснится с вашим сыном. Подай заявку на квоту, мы найдем деньги и оплатим ее. Добьемся разрешения на рождение сына, если он здоров. Ну, не спеши Фалькоп, пожалей доченьку свою.
— Чего ждать, — папа был непреклонен, — чем раньше подадим заявление на пособия, тем быстрее получим.
К тому же, раньше встанем в очередь на отдельную квартиру. А пока эту квоту ждать, так, сколько времени пройдет, а вдруг отказ. Нет, я так рисковать не буду.
— Ну, доченька, — обратилась бабушка видимо к маме, — хоть ты ему скажи! Селена же такая замечательная девочка, ну хоть ты свою кровиночку убереги.
— Фалькоп прав, — голос мамы звучал ровно и отстранено, — жизнь мигуми не такая уж и страшная. А я хочу свою квартиру. И денег нам не хватает даже на мелочи.
Ни на отдых не съездишь, ни даже в нормальный салон красоты не сходишь. Мне надоело покупать одежду в самых дешевых бутиках. Я хочу нормально жить, а рождение сына все поправит. Хоть человеком себя почувствую.
— И вот на какие-то тряпки дочь променяешь!? — свирепо рыкнула бабушка. — Ну, тогда слушайте, если Селену отдадите, тогда выметайтесь из моего дома, и чтобы вас тут не было. Не будет ее, не нужны здесь и вы, вместе с сыном со своим, — что-то дзынькнуло и разбилось.
Все замолчали. Мимо комнаты кто-то тяжело прошел, и спустя минутку хлопнула входная дверь. Дома стало совсем тихо, только животик мой бурчал от голода.
В комнате я сидела долго, за окном стемнело. Я тихо плакала и обнимала своего родненького и такого любимого плюшевого кролика Норика. Мне его папа купил на прошлый день рождения. Это был мой самый верный друг. С Нориком мы ходили в школу и гуляли на улице, и даже спал он со мной на подушке.
