Сколько раз они с Солнышком вместе представляли, как и где найдут своих родителей!
– Отец… – прошептал он. – Разве ты не знал до сих пор, кто он?
– Были предположения, – буркнул Провидец, – но такими, как ты, словами выражается только один.
«Мой отец! Он говорит, как я!»
Чёрный дракон оторвал от мёртвого альбатроса другое крыло и продолжал с набитой пастью:
– Зануда невыносимый… и да, все шесть лет твердил, что отец он.
– Мы с ним увидимся?
– Придётся… – Провидец сердито дёрнул хвостом. – Даже странно, что он сам не явился, как только тебя притащили.
Видать, затеял очередной величайший эксперимент. Так зарылся в свои свитки, небось и не знает, что война вот-вот грянет.
«Отец хочет встретиться со мной! Он ищет меня!»
– А моя мать? – с волнением спросил дракончик. – С ней можно повидаться?
– Нет, – покачал головой Провидец, отплёвываясь от перьев. – Умерла. Несколько лет уже.
– О!
Звездокрыл и сам не понимал, почему это известие так потрясло его. Мать он никогда не знал, и потом… Она сама отдала своё яйцо ради пророчества, а значит, не слишком им дорожила.
Чем она лучше королевы Коралл или матери Глина? И всё же…
– Как она умерла?
Он отвернулся, стараясь не смотреть, как Провидец мусолит полусгнившую птичью тушку. Бархан и Кречет приучали драконят к опрятности в еде – в тесных пещерах такое чавканье и неряшливость раздражали бы всех.
– Ввязалась в драку… Дёрнуло её помогать морскому, на которого напали двое небесных… Дура. Так что мозги свои ты унаследовал явно не от неё. – Большой дракон оскалился и погрозил обглоданной костью.
– Всё, довольно вопросов! Теперь спрашивать буду я.
– Да я и не знаю ничего… – начал Звездокрыл.
– Насколько эти радужные опасны? – перебил Провидец. – Наши разведчики докладывали, что большинство думает только о себе и о своих удобствах. Это так?
Дракончик кивнул. Ему очень не хотелось предавать Ореолу, но как тут выкрутишься? Соврать невозможно, если собеседник читает твои мысли.
К его удивлению, чёрный дракон облегчённо вздохнул.
– Так я и думал.
Скорее всего, они и не станут ничего затевать. Перевернутся на другой бок и будут дрыхнуть дальше.
Ну и хорошо. Спрашивал про большинство, так пускай думает, что и Ореола такая же, как все.
– Скорее всего, – кивнул он, как мог, небрежно, стараясь не думать об Ореоле."
"На самом деле, она, конечно, сделает всё, чтобы выручить радужных узников, будет драться зубами и когтями. Даже странно было видеть её такой – как будто позаимствовала на время всю свирепость Цунами.
