Я пришлю тебе её контакты, или можете встретиться у меня в студии, она приедет на следующей неделе.
— Вау! — У меня просто нет слов. — Спасибо. Я…
Это ведь такой шанс. Дело даже не в деньгах, а в возможности, которую предоставляет судьба. А я так невовремя теряюсь, не находя ответа.
— Она позвонит, — произносит Миша, за что получает от меня гневный взгляд. — Котёнок, это не обсуждается.
Смотрю на Альберто во все глаза. Он по-доброму улыбается мне и бросает быстрый взгляд поверх моей головы.
— Береги её, — произносит Ал.
— Обязательно, — серьёзно отвечает Чернов, становясь за мной."
"Чувствую его дыхание на своих волосах. Он специально дует на них, и я в сотый раз за сегодняшнее утро покрываюсь мурашками. Самое правильное решение в моей жизни — приехать обратно.
— Да хватит вам уже, сейчас заплачу. На связи! Чернов, Пиранья, на праздники ничего не планируйте, готовим с братом одну тему. Пошевеливайся, Ал, твой поезд уже сделал ту-ту, — говорит Марк и в своей обычной бесцеремонной манере выталкивает друга за дверь.
Громкий хлопок и наступает оглушительная тишина.
— Наконец-то, думал уже никогда не свалят, — произносит Миша, и в ту же секунду его руки обхватывают мою талию.
Поворачиваюсь к нему, вглядываясь в лицо. Он опускает ресницы, в ответ смотря на меня со знакомой едкой улыбкой на губах и такой непривычной нежностью во взгляде. Я теряюсь от этого. Все острые фразочки, которые я заготавливала для него всю ночь, чтобы не выглядеть глупой влюбленной дурочкой, покидают мою голову.
— Привет, котёнок. Я скучал и чуть не сдох без тебя.
Бабочки запускают в воздух сотни тысяч фейверков и открывают шампанское. Дождались!
— Привет, — произношу тихо, закусывая щеку изнутри. — Поэтому опять с кем-то подрался?
— О чём ты? — недоуменно вздёргивает вверх брови Чернов.
Аккуратно касаюсь пальцами ссадины на его скуле. Он тёплый и родной. Самый лучший. У меня голова кругом от его близости, запаха, тяжелого дыхания, которое долетает и обжигает мои губы. Он меня поцелует? Или хочет поболтать?
— Не помнишь, откуда у тебя это? — глажу свежую царапину, и Миша слегка морщится, но не отстраняется.
И вот я уже ласкаю его колючую щеку с удовольствием замечая, как расширяются его зрачки, заполняя голубую радужку своей порочной темнотой. Затягивает меня в эту чёрную дыру словно пылесосом. Моё дыхание учащается. Грудь тяжелеет, а внизу живота собирается тугое тёплое томление.
— Кажется, это был дверной косяк в твоей ванной.
