— Кажется, мы совсем недавно виделись или я ошибаюсь?
Не зря говорят — бизнес делает из женщины стерву, вытачивает каменную, холодную статую, превращая живое сердце в железную, бездушную машину для перекачки крови.
— Да бог его знает, Алина? — пытаюсь, как можно тверже произносить каждое слово. — Может потому звоню, что хочу узнать больше о нашем с тобой общем ребёнке. Что он любит? Чего не может терпеть? На что у него аллергия и… Аля, какого хрена ты вообще его скрывала?! Считаешь меня настолько законченным придурком, не имеющим права знать о существовании родного сына? А как же Илья? Он не заслуживает отца? Судя по тому, как мальчик привязался к Кириллу за несколько дней, у него и вовсе не было мужской поддержки! Или я всё-таки ошибаюсь?
Между нами воцарилась долгая, мучительная пауза.
Я злился: до колик в печёнках хотел орать на неё за то, что во имя мести прятала сына от меня, удрала в свою чёртову Америку после того, как дала понять, что Кирилл всего лишь «громоотвод» в несложившихся отношениях.
Злился за те чувства, которые я в течении трёх лет зарывал глубоко в себе подавляя безразличием, но глядя на нашего мальчика, я окончательно запутался и уже не мог решить какая смесь во мне сейчас бурлит и чего мне хочется взять от этой гребаной жизни.
— Твою ж мать, Аля! Ты меня настолько сильно ненавидишь, что вбила в голову двухлетнему ребёнку гнусную ложь, лишь бы не открыть правду нам обоим? Ты совсем рехнулась, девочка? Зачем? На что ты надеялась?
— Бестужев… — обречённо выдавила, почти простонав… — сволочь! Чертова мужская солидарность!!! Я не подпускала и близко мужчин к сыну, Дмитрий! Потому что нет ни одного достойного, который смог бы полюбить Илью как родного! И ты не исключение! Ты чётко обозначил свою позицию, ясно дав понять, что ты думаешь по поводу моего интересного положения! И пусть в тот раз я ошиблась, узнав о ложной беременности, но когда впервые почувствовала его движения под сердцем, поняла, что не позволю ни одному человеку разрушить нашу связь! Не смей привязывать к себе Илью! Иначе я убью тебя, Воронцов! Собственными руками! Слышишь?
Она рычала в трубку, будто раненая самка, у которой отняли детёныша.
В ней я слышал озлобленную львицу, готовую наброситься и разодрать горло любому неугодному существу. Отчаянная и одновременно сильная женщина.
— Аля, у тебя кто-то есть? Или…
Неожиданно для себя задаю вопрос.
