Одно «но»: чтобы скрыть ожог, пришлось выбрать фасон с длинными рукавами, а сейчас жаркий и душный август, и через пару минут под плотной тканью кожа начинает чесаться и зудеть так сильно, будто ее снова обожгло. Но свадьба только через три недели, и мы с Димой надеемся, что сентябрь будет традиционно холодным. Когда-нибудь я отважусь показать это уродство на руке, но точно не на собственной свадьбе.
— А туфли? — Юля кивает на мои ноги, до сих пор обутые в простые «балетки». — Неужели прекрасный принц подарит хрустальные туфельки?
— Ну и зараза же ты, — тычет ее локтем Вера, а мне говорит: — Просто не обращай на нее внимания — она завидует.
Мы дружим, кажется, еще со школьной скамьи: вместе прошли школу, вместе поступили в один ВУЗ, и в следующем году вместе сего закончим. Ничего необычного — будем училками.
— Так что с туфлями? — Юлька лениво листает какой-то гламурный журнал, а потом вдруг замирает и даже перестает жевать жвачку. Скручивает журнал обложкой назад и разворачивает ко мне.
— Твой.
Одно единственное слово, но я готова ее придушить, потому что нет никакого «моего», потому что так бить в самое уязвимое место могут только близкие, которые точно знают, где больнее всего. И Юлька делает это нарочно, потому что до сих пор считает, что выходить замуж за Диму — дурацкая идея, ведь его племянник, родной брат моего Рафаэля…
Ох…
Черно-белое фото на развороте бьет прямо в сердце, выворачивает наизнанку тяжелым порочным взглядом. Взглядом, от которого хочется закрыться руками, словно от проклятия.
И это просто издевательство, потому что на знакомом лице давно умершего человека, эти глаза кажутся просто чужеродными, словно их украли у другого человека. Взгляд и, пожалуй, жесткая ухмылка.
Габриэль. Вот уж где насмешка судьбы: человек с именем ангела оказался настоящим дьяволом. По крайней мере для меня. Настоящим кошмаром, который я, прилежная домашняя девочка, ненавижу всей своей душой.
— Ты, блин, совсем дура? — Вера вырывает журнал из Юлькиных пальцев, захлопывает и кладет под самый низ стопки на столе.
Юлька пожимает плечами, и я быстро отворачиваюсь к зеркалу. Пытаюсь собраться, мысленно повторяю свои заветные слова: это прошлое, оно давно ушло, его нужно отпустить и жить дальше. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, и улыбаюсь, зная, что когда снова посмотрю на себя в зеркало, там будет не испуганная двадцатилетняя девчонка, а я — умница, идущая на красный диплом, почти жена известного политика.
