— Виктор Сергеевич, извольте пожалуйста объяснить, что это было сейчас? — спросил я с нажимом, но без явной агрессии.
— Мы оказывали помощь укушенной девочке, — включил дурачка старик, немного поёжившись под моим взглядом.
— Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, — сказал я, не спуская с него глаз. — Это не совсем похоже на охранительный режим, при котором по приказу моего отца даже поговорить с человеком нельзя. Зато можно проверить, смогу я справиться с лечением или нет. Я всё правильно говорю?
Старик окончательно завял и скукожился под моим взглядом, видимо я немного перестарался.
Не хватало ещё, чтобы он окончательно замкнулся и отказался со мной разговаривать. После того, что здесь только что произошло, он просто обязан выложить всё, что меня интересует.
— А давайте сделаем так, — я подошёл к старику и приобнял за плечи, от чего тот невольно вздрогнул. — пойдёмте ко мне в кабинет, попьём чаю с кренделями и ватрушками и поговорим по душам, как старые добрые друзья.
— Темните вы что-то, Александр Петрович, — неуверенно пробормотал он, пытаясь уловить фальшь в моём поведении. Судя по всему, раньше, несмотря на доверительные отношения, я вёл себя с ним более жёстко, и он ожидал какой-то подвох.
— Никаких подводных камней, Виктор Сергеевич, — тепло улыбнулся я и лёд наконец растаял, старик тоже улыбнулся. — Просто мне очень нужна ваша помощь и я хочу разобраться в ситуации, которая только что имела место в этой манипуляционной. Да и не только с ней.
— А пойдёмте, Александр Петрович, — ещё шире улыбнулся старик. — Ничего не имею против ватрушек и кренделей перед сном, особенно пока жена не видит.
Мы уселись на кожаный диван, я достал вторую чайную пару из буфета и разлил не успевший остыть ароматный чай по чашкам. Подождал пока старик прожуёт первый крендель и только потом приступил к расспросам.
— Ну, Виктор Сергеевич, какие выводы вы сделали из сегодняшнего эксперимента? — обыденным тоном тихо спросил я, хотя самому хотелось за грудки его трясти, вытряхивая нужную мне информацию.
— Грустные, Саш, — тяжко вздохнул он, поставив чашку на блюдце и раздумывая, хочет ли он взять с тарелки ватрушку. — Если ты не придуряешься, конечно. Твой целительский дар иссяк. Словно ты его потерял где-то, ни разу о таком не слышал. А ведь у тебя очень хорошо получалось, тебе досталось хорошее наследие от отца. Да и от матери тоже. Ты словно объединил в себе их умения.
