— Мне эта галиматья слабосильная и пропахшая плесенью на хрен не нужна! — вдруг взвился Проскурин, отталкивая мою руку. Я привык его всегда видеть спокойным и настороженным, сейчас у него эта ширма прохудилась, но он быстро снова взял себя в руки. — Можешь эту безделушку спустить в унитаз или выбросить в Мойку, мне начхать на него с высокой горы! Ты мне найди тот амулет! И знай, времени у тебя осталось на поиски не много, я тебя в покое не оставлю. Не найдёшь сам, тогда найду я."
"Сейчас мне эта буря эмоций уже показалась немного наигранной, потому что он продолжал внимательно смотреть мне в глаза и лишь на короткое мгновение бросил взгляд на Виктора Сергеевича, после чего у него едва заметно приподнялся уголок рта.
Я не поддался на провокацию и не стал переводить взгляд на наставника.
— Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — не моргнув ответил я, пытаясь переиграть Тимофея в гляделки. Я таким образом хотел дать ему понять, что никто из присутствующих о золотом амулете не знает.
Кроме него и меня, естественно. Уж не знаю, насколько убедительно у меня получилось. Несчастный и никому не нужный в итоге медальон я положил в карман брюк, чтобы не оставить случайно в халате. — Мы с тобой закончили, можешь идти. Оплата обработки раны в кассе в регистратуре. Халат можешь оставить у себя, потом выкинешь.
— Ладно, — неожиданно спокойно и смиренно кивнул Тимофей, слез со стола, застегнул халат на все пуговицы и начал заправлять его в брюки, пытаясь имитировать рубашку.
— Премного благодарен.
Последние слова звучали так, словно он сказал «будьте вы прокляты». Также, как из уст некоторых слово «уважаемый» звучит как оскорбление. Его сюртук и пальто остались у ожидавших за дверью друзей. Он не стал их звать, а так и вышел в коридор в халате вместо рубашки. Свою кровавую зашвырнул в раковину. Обожаю такую бесцеремонность, так и хочется ворвать смачного пенделя, чтобы контузило содержимое прямой кишки. Пусть ходит потом с контуженным и радуется жизни.
Делать я этого конечно не стал, считаю это ниже своего достоинства — идти на поводу у подонков и вести себя в их манере. Хамство всегда надо побеждать интеллигентностью и воспитанностью, оно этого боится. Правда, к сожалению, далеко не всегда.
Когда дверь за ним закрылась, все вздохнули с облегчением. Мне не давало покоя, как Проскурин реагировал на Виктора Сергеевича и тот его странный короткий взгляд с мимолётной полуулыбочкой.
