Под прицелом «Бизона» он снял с пояса ключи от ворот, открыл их, после чего моя дубинка благополучно трансформировала его в бессознательное состояние.
Лидочка и ее соседка послушно следовали за мной, причем плащ последней по-прежнему был распахнут настежь – как будто она шла по подиуму, а не по вязкой от грязи таежной дороге. И это при том, что не туфли на высоком каблуке украшали ее ноги, а резиновые сапоги.
Я уже открыл было рот, чтобы одернуть девушку, но Лидочка опередила меня. Она неприязненно и звонко хлопнула ладошкой бывшую танцовщицу по мягкому с жировой прослойкой животу и тем самым заставила ее застегнуть плащ.
И сделала она это, как показалось мне, осознанно, хотя по уровню свободного от рабства интеллекта не должна была уйти далеко от своей соседки. Не должна была, но…
Чем дальше уходили мы от лагеря, тем больше терзали меня сомнения. Может, и не надо было мне решаться на столь отчаянный шаг. Свобода – это, вне всякого, хорошо, но смогу ли я удержаться в ее седле? Если нет, то падение будет очень болезненным, а точнее, смертельным.
Наверняка, Пальмир отдаст приказ убить меня, если до того это не сделает кто-то из лагерной охраны. В любое время за нами в ночь могут снарядить погоню, а там собаки…
Быстрая вода – лучшее спасение от чуткого собачьего обоняния. Но где река, по какому пути к ней добраться? Небо по-прежнему затянуто тучами – позади тускло светился покинутый нами лагерь, а впереди был мрак как в прямом, так и в переносном смысле.
Мы бежали по дороге, по щиколотку, а местами по колено, утопая в грязи. Насколько мне было известно, основным средством передвижения в этих местах был водный транспорт. Поэтому я надеялся, что дорога эта ведет к реке, где находится пристань и, возможно, плохо охраняемая лодка или гидроциклы.
Из двух женщин, что следовали за мной, больше всего меня волновала Лидочка. Но я чувствовал ответственность и за судьбу ее соседки, ведь она была такой же жертвой злой воли, что и мы.
И ей тоже дорога свобода, хотя она этого, возможно, и не осознавала. А бежала за нами, потому что все бегут. Сакраментально, но совсем не смешно.
Кажется, я уже говорил, что не люблю быстро бегать. Но то, что женщины из-за своей медлительности не позволяли разогнаться и набрать нужный для спасения темп, меня раздражало.
Но вот Лидочка вдруг обошла меня и осмысленным движением руки дала понять, чтобы я следовал за ней.
