Был…
До того, как заглянул в васильковые глаза и поплыл.
— Не смог я, Валид, не смог… — говорю сквозь сжатые зубы.
— Ты положил пару кланов, которые помогли Асабеку, подставился под разборки, а вот с девчонкой решить не можешь?!
Вскидывает темную бровь. Глаза черные вспыхивают.
— Ты мне проповедь-то не читай. С бабами у нашего брата разговор короткий, пока не напорешься на такое вот нежное голубоглазое чудо и начинаешь бояться покалечить, и, даже несмотря на это, ранишь хорошо так, до мяса.
Откидывается в кресле.
Весь в черном, смоляные волосы зачесаны назад, легкая небритость. С женщинами играет и выбрасывает.
Таким же был…
Раньше…
— Не понимаю все равно.
— И не поймешь, пока на собственной шкуре не прочувствуешь, — отвечаю жестко и Валид морщится.
Хлопает себя по коленям, поднимается.
— Отдыхай, Шах, мой клуб — твой клуб. Все к твоим услугам.
Киваю в ответ. Сам же опять запускаю в себя пойло. Ненавижу эту дрянь, но это единственное, что помогает не сорваться с места и не прийти к ней…
К девочке чистой и светлой, которой не повезло попасть мне на глаза.
Зверь внутри меня словно жрет сухожилия. Каждый раз, когда приходит отчет по Полине, я заставляю себя не дергаться.
Смотрю на ее фото, рассматриваю.
Девчонка как девчонка. Симпатичная, вроде бы и неприметная, но стоит взгляду остановиться на ней, как плывешь.
Хотеть женщину и не позволять себе подойти.
Тяжко, но, тем не менее, просматривая видеоотчет, я понимаю, что Полина расцветает. Румянец появляется, легкая округлость, которую цепляет мой наметанный глаз.
Она гуляет с подругой по парку и ест сахарную вату, веселится и, запрокинув голову, смеется, а я фиксирую, как пара смертников оборачивается на мою девочку с явным желанием познакомиться, но мои ребята не даром свой хлеб едят, и пацаны исчезают еще до первого шага по направлению к Полине…
Если кто скажет, что я дал время ей, то это не так. Я дал время себе. Чтобы осмыслить все то, что происходит в моей жизни, чтобы порешить вопросы с врагами, коих бесчисленное количество, но шакалы на время притаятся, учитывая то, как показательно Асабек потерял все, что имел, не только власть и положение, которые получил благодаря мне, но и имя его покрылось позором, благодаря драгоценной дочери.
С Аминой я даже встречаться не стал. Опозоренная дочь — проблема отца, а учитывая всю тяжесть ее вины, смерть покажется ей даром…
Таков закон предков, Асабек его чтит.
Телефон пиликает. Сигнализирует о том, что Полина на связи.
