Они прекрасно могли обойтись и без меня.
А вот на другой стороне весов находились те, кому я была по-настоящему нужна. Те, кто мог дать мне гораздо больше, чем богатый дом и нарядные платья — тепло, любовь, заботу.
— Ну, что же, сестра, — хмыкнул Даррен, — ты сделала свой выбор. Надеюсь, ты не станешь о нём жалеть.
— И раз уж у нас зашел об этом разговор, — вмешалась Чарри, — то сообщаю вам, что вы должны покинуть поместье завтра после обеда. Полагаю, вам хватит вечера и половины следующего дня, чтобы собраться.
Матушка всхлипнула, а Гертруда охнула. А я заметила, как на губах невестки мелькнула улыбка. Она добилась своего и теперь торжествовала.
— Ты дашь нам хотя бы немного денег, Даррен? — спросила Гертруда.
И в комнате повисла тишина.
Глава 3
Разумеется, никаких денег он нам не дал. Напротив, еще пожаловался на то, что после отца остались некоторые долги, которые теперь придется погашать именно ему.
А Чарис снизошла до того, что велела кухарке дать нам что-нибудь из старой кухонной утвари.
Да еще великодушно разрешила нам забрать с собой наши собственные вещи. Впрочем, формально она была права — ничего нашего в поместье Ревиалей уже не было.
Но сполна воспользоваться ее щедростью мы всё равно не могли — Даррен сказал, что в деревню нас отвезет его карета. А выделить нам еще и телегу для доставки поклажи он не мог — все лошади были заняты на сельскохозяйственных работах. А это значило, что с собой мы должны были взять только тот минимум вещей, который мог поместиться на крыше или в багажнике кареты.
Сначала я занялась сбором своей одежды. У Лорейн было немало платьев, но большинство из них прекрасно подходили для прогулок по саду или нанесения визитов, но решительно не годились для деревенской работы. А потому в первую очередь я положила в сундук теплое платье из плотной шерстяной ткани (в таком не холодно будет зимой), пару легких платьев неброских («немарких», как говорила моя бабушка) цветов, а потом, не удержавшись, добавила туда еще два нарядных платья.
Поверх платьев я уложила изрядное количество сорочек и панталон (они были тонкими и занимали совсем мало места), теплую шаль, шерстяной плащ с капюшоном, низенькие, отороченные мехом сапожки. А вот с туфлями вышла засада. Вся летняя обувь Лорейн состояла из нескольких пар тряпочных (бархатных и атласных) туфелек, большая часть которых была стоптана до дыр. В деревне от такой обуви не было никакого толка, но я всё-таки взяла те из них, что были целее.
