Думаем, что произошел обмен действующими лабораторными образцами и соответствующей технической документацией.
– Откуда уверенность в существовании лабораторных образцов?
– Необъяснимое крушение рейсового пассажирского самолета авиакомпании «Лейд» над заливом Сан-Матиас.
– Когда?
– Вчера же и в это же время.
– Значит, изделие вот-вот уйдет из страны.
– Сергей Кондратьевич, учитывая ситуацию, я посчитал, что вводить в операцию нашего сотрудника нужно мгновенно… – Ветров несколько замялся, и это не ускользнуло от внимания шефа.
– Но? – поинтересовался Виноградов.
– Что «но»?
– В вашей фразе сквозит откровенное «но».
– Да, действительно. Но в данный момент и в данном месте мы располагаем только одним нашим сотрудником соответствующей квалификации, которого реально ввести в операцию именно сейчас.
– Да что с вами, Иван Антонович? – нетерпеливо спросил Виноградов. – Когда я требовал от вас согласования по каждому сотруднику в каждой операции?
– Речь идет о Магистре, Сергей Кондратьевич.
– Ах, вот оно что, – сразу сбавил тон Вино-градов. Некоторое время он помолчал, подбирая нужные слова, затем очень спокойно и несколько расстроенным голосом продолжил: – Иван Антонович, мы с вами работаем вместе столько лет, и мне не хотелось бы, чтобы именно вы подозревали меня в предвзятом отношении к нашим сотрудникам.
– Простите, Сергей Кондратьевич, я не это имел в виду.
– Понимаю. Магистр – аналитик, работает с агентурой влияния, а здесь нестандартная операция.
– Вот именно, – подтвердил Ветров. – Но Магистр имеет хорошую боевую подготовку, в прекрасной физической форме, хотя недостаточно опыта именно в операциях такого рода. К тому же его задача состоит лишь в том, чтобы проследить канал. А силовую акцию я категорически запретил.
– Хорошо, от меня помощь требуется?
– Требуется. Прикрытие на случай осложнений по схеме «Дельфин».
– Я свяжусь со штабом главкома ВМФ и подключу вас в рабочем порядке…
Аргентина.
Грузовой порт Ла-Плата. Борт сухогруза «Хоуп»Михаил Сергеевич Казаков был, что называется, на взводе. Ему до чертиков надоели эти сборные экипажи, чужие дурацкие флаги над головой, потные наглые рожи всех цветов на таможенных досмотрах. Этот рейс должен быть последним. Пропади он пропадом, этот образ жизни с этим сбродом, с этим страдающим геморроем – оттого и злым на весь мир – капи-таном. «Погрузка займет еще часов шесть, – подумал Казаков.
