Сильно, — произносит он с полной серьезностью. — Веришь?
— Простишь? — всхлипываю я.
Отклоняюсь, чтобы поймать взгляд моего мужчины.
— Так, ты опять начинаешь? — укоризненно отчитывает он меня и сводит брови.
— Нет, я о другом, — нервно усмехаюсь. — Прости, что я предала тебя, подставила и…
Дима прижимает указательный палец к моим губам, вынуждая умолкнуть. Улыбается, качает головой, а потом нежно целует в лоб.
— Давно простил, глупая, — и обхватывает рукой мой подбородок.
Целует легко, невесомо. Будто заново узнает меня.
И приручает.
Однако идиллию прерывает телефонный звонок. Щукин нехотя отстраняется, достает мобильный и смотрит на дисплей.
— Опаздываешь? — спохватываюсь я, но Дима не спешит меня отпускать.
— Нет, у меня выходной, — отключает телефон. — Я с тещей еду знакомиться.
— Что? С какой тещей?
— С доброй и умеющей вкусно готовить, я надеюсь, — хрипло смеется он, а после добавляет серьезно. — Собирайся, Кать, я пока Машеньку проведаю. Съездим все вместе к твоей маме.
Ошеломленно приоткрываю рот, но возразить ничего не в состоянии.
Видя мою реакцию, Дима подмигивает и встает с постели. Гипнотизирую его спину, пока он уверенно направляется к двери, и не могу поверить в реальность происходящего.
Кто этот мужчина? И почему он вдруг стал таким идеальным?
У мамы мы оказываемся ближе к обеду. Она встречает нас весьма холодно, долго сканирует Диму и теплеет лишь, когда переводит внимание на Машеньку. Забирает ее у настороженного Щукина, прижимает к себе и улыбается.
Как только мама узнала мою историю и впервые увидела малышку, то заявила, что «чужих детей не бывает», — и с тех пор относится к Маше, как к родной внучке.
Вот и сейчас не выпускает ребенка из рук.
Они усаживаются в просторном кресле, а Дима предусмотрительно располагается напротив. Решаю ненадолго оставить их наедине и отправляюсь в ванную, «руки помыть», ощущая на себе напряженный взгляд мужчины.
Даю им минут пять на «знакомство». Когда возвращаюсь, замираю у двери, потому что слышу чересчур оживленную беседу.
"
"— Кобылин заставил Катюшу переписать на него все в обмен на развод. У нее действительно выбора не было. Самой ей не нужны были эти объекты, деньги — ничего, — доносится заговорщический шепот мамы. — Мы с отцом виноваты, не разглядели, какому подлецу дочь доверили. Познакомили их, настояли на браке. А Катюше пришлось за наши ошибки расплачиваться. Ну, и тебе задно. Зато теперь у нее Машенька есть, — слышу характерный «чмок», — и скоро будет еще малыш.
