Неужели они до сих пор не поняли, что с нами это не работает?
На суд они явились вовремя и, увидев нас, Александр презрительно скривился. Дарья Николаевна проплыла мимо с каменным выражением лица, но это равнодушие было показным. Ее глаза просто пылали гневом и яростью.
Но когда в зал суда вошли монахини, Потоцкий насмешливо покосился на мать. Молодой человек явно был уверен в своих силах.
- Супруга ваша, Наталья Платоновна Потоцкая, утверждает, что вы убить ее пытались. Избили, а потом в бессознательном состоянии в реку бросили, - сказал судья, после оповещения о начале заседания.
Он посмотрел на Александра через круглые очки. – Правду говорит, Наталья Платновна?
- Ложь! Чистейшая ложь! – воскликнул Александр, а Дарья Николаевна, не удержалась, чтобы не сунуть свой нос.
- Сбежала она! Прихватила драгоценности мои и сбежала! С любовником, небось, ошивалась! А сына моего оговорить надумала, чтобы себя обелить!
- Дарья Николаевна, голубушка, вы же не на базаре… - осуждающе протянул судья.
– Есть доказательства, что прелюбодействовала Наталья Платоновна? Свидетели? Два-три человека подтвердить должны. Когда супруга ваша исчезла?
- В мае того года, - ответил Александр и растерянно моргнул в сторону матери. – Так ведь, матушка?
- Да, да! Год ее где-то носило! Если надобно, и свидетелей найдем! – почти выплюнула Дарья Николаевна, вытирая лоб платочком. – Стоит, глаза потупила! Чувствует свою вину!
- Да что ж такое! Прекратите немедленно! – осадил ее судья. – Хватит!
Один из заседателей повернулся к монахиням и спросил:
- Матушка игуменья, супруга господина Потоцкого когда в монастыре появилась?
- Перед Пасхой, господин заседатель, - ответила монахиня.
– В Страстную субботу.
- И сколько она пробыла там?
- До того самого времени, как за ней приехал Корней Наумович, он у Петра Дмитриевича служит, - игуменья посмотрела на Петра. – В марте это было. Сего года.
- Видели ли вы, какие либо отметины на ее лице и теле? – судья внимательно слушал монахиню, а вот неблагородное семейство нервничало.
- Пришла она под ворота монастыря под утро, мокрая, в порванной одежде. Как только Наталья переступила порог обители, тот час в беспамятство впала. На лице живого места не было, а как раздевать ее стали с сестрами, ужаснулись! Вроде как палкой бедняжку колотили!
- Господин судья, а может, куплены они! – Дарья Николаевна сжала кулаки. – Вот и говорят, что велено!
- Да Господь с вами, – побледнела игуменья.
