— Зачем явились?
Оказывается, пока я боролась с соблазнами, Роман Андреевич куда-то исчез, а теперь снова вернулся в кабинет, ногой захлопнув какую-то потайную дверь в стене, которая выглядела и не дверью вовсе, а всего лишь частью декора.
Собралась с мыслями, вспомнила, как произносить слова, а не только вздыхать междометиями.
— Я вам документы… Из деканата. Принесла. На подпись.
Господи, он точно решит, что я умалишенная."
"Почему я вообще так веду себя рядом с ним? Может, не зря он влепил этот недопуск?
Исаев посмотрел на меня и кивнул.
— А, да. Феликс предупреждал. Только я не знал, что он вас отправит, Тихомирова.
Одежды на нем прибавилось — на плечи он накинул белую рубашку с длинными рукавами.
С левым рукавом профессор справился, пока я заново вспоминала русский язык, а вот с правым — нет.
— Настя, пожалуйста, выйдите из ступора и помогите. Закатайте правый рукав и помогите вдеть в него руку. Или хотите, чтобы я оставался голым?
Я покивала, но тут же яростно затрясла головой. Исаев только закатил глаза.
Вроде ж адекватная была, пока он не начал рядом со мной постоянно сверкать своими кубиками. И бицепсами. И этими линиями внизу живота. И задницей в плавках.
Куда ни ткни, везде горячо. Человек-батарея да и только.
Ладно. Мне надо подойти ближе к нему. Нельзя помочь человеку с одеждой на расстоянии.
Преодолела последний метр между нами, встала с правой стороны. Пробежалась пальцами по ткани. На ощупь она была непередаваемо прекрасной — прохладной, нежной, стопроцентно дорогой.
Сделала глубокий вдох и тут же прикусила губу. Рядом с ним было не спрятаться от аромата пряных духов, и после глубокого вдоха они совершенно вскружили мне голову.
— С рукой аккуратнее. Не заденьте, — предупредил меня Исаев.
Я кивнула, пытаясь сосредочиться на рукаве, но, пока я стояла рядом, мой взгляд то и дело норовил сползти ниже и левее. По рельефному торсу Романа Андреевича, мимо темных плоских мужских сосков. По втянутому животу ниже, мимо едва заметной дорожки темных волос, которая исчезала под поясом джинсов.
Я облизала губы.
Нет, я точно ненормальная. Как можно в такой момент сильнее жалеть о том, что плотная ткань джинсов скрывает остальные его достоинства, чем о несправедливо влепленном недопуске? Мне бы добиваться сейчас справедливости, а не витать в облаках.
Исаев дышал часто и рвано, наверное, от злости. На меня он не смотрел, поджав свои ровные четко очерченные губы. И правильно, я причиняла ему одни неприятности.
